Затем я снова встретил черного леопарда и его ревностно охраняемый шар. Я снова потер руки и посмотрел на оставленные на них отметины. Еще были огненные горы, предательская поверхность соляных озер, переплетение лоз…
Мне так хотелось вернуться на свое старое место на крыше собственного дома, где я мог смотреть на звезды, открыв сердце и разум Духу земли, в которой был рожден.
Еще были огненные горы, предательская поверхность соляных озер, переплетение лоз…
Мне так хотелось вернуться на свое старое место на крыше собственного дома, где я мог смотреть на звезды, открыв сердце и разум Духу земли, в которой был рожден. Прикоснувшись к ним, я понял бы, кто я на самом деле.
Все рассказы Кинрра о Вапале касались двора, тайной борьбы Домов между собой, так что эта страна изобилует интригами. Как мне следует справляться с этим?
Впрочем, я и не был уверен, что именно мне предназначено этим заниматься. Я вспомнил о Шанк?джи и о том, что это его земля и что она в первую очередь ответит ему, а не мне.
Я отложил инструмент Кинрра и улегся на спальную циновку, на которой уже растянулся Мурри. Может, урчание моего друга так скоро усыпило меня, несмотря на то что у меня было достаточно запутанных мыслей, чтобы отпугнуть сон.
Ва, Виу и Вайна сидели у огня, который уже прогорел до углей. Они смотрели круглыми зелеными глазами на то, как я размешиваю в кружке питье для Равинги. Мои мысли были таковы, что я глубоко и резко воткнула ложку в смесь. Меня терзал страх.
Предположим, Равинга говорит правду, и этот пастух из варварской страны в итоге одержит победу. После этого он столкнется с лабиринтом ловушек, худших, чем когда?либо встречал. Может, он и станет императором, но очень скоро поймет, что есть силы, которые весьма упорно будут ему противостоять, А когда Тень расползется, распри при дворе нам нужны не будут.
У Шанк?джи много сторонников, даже те старики, которым не по нраву придется нарушение традиции, поддержат его, если он победит. Его мать из Дома Юран, одного из старейших и наиболее могущественных, И те, кто ныне носит это имя, охотно поддержат родича, А если он проиграет, гнев их будет велик…
Я прикусила губу. У Дома Юран в Вапале повсюду глаза и уши. Долго скрывать связь Равинги с этим чужаком не получится. Однажды у них возникнут подозрения, и что за этим последует?
Смерть может оказаться не худшим, а даже желанным концом. Да, Равинга обладает силами. Я видела их в действии, но их успех зависел главным образом от того, что пока ей никто не задавал вопросов. То, что этот самый Хинккель выбрал наш дом, что его сюда доставил эскорт, что он осмелился привести с собой зверя, бывшего ходячей легендой, — всего этого было достаточно, чтобы привлечь к нам излишнее внимание.
Я малодушна? Нет. Просто в прошлом мне был преподан жестокий урок. Где ныне мой Дом? Хотя некогда наши цвета гордо красовались в пиршественном зале императора… Не думать об этом, но эти мысли изводили меня, лишая сна, пока я не пошла в лавку. Серый свет раннего утра уже разгорелся в полную силу. Я отодвинула засов на двери и на мгновение вышла наружу. Манкол еще не пришел, котти тоже не последовали за мной. Я была одна в тот момент, когда услышала на главных улицах звон мобилей, снятых с ночных креплений. И звон их перекрывал лязг императорского.
Сегодня, завтра — когда они приедут, остальные, кто пережил все испытания? Пока тот, кто спит под нашей крышей…
— Светлого дня тебе.
Я быстро обернулась. Человек, о котором я думала, был здесь, Он стоял, слегка склонив голову набок, словно прислушиваясь к беспрестанному звону мобилей и пытаясь отличить звучание одного от другого.
— Светлого дня, — машинально ответила я. Он заговорил с прямотой, присущей его народу, столь отличной от учтиво?витиеватых речей Вапалы.
— Ты мне не друг, Алитта, разве нет?
— Я не знаю тебя, — ответила я.
— Ты можешь знать не меньше Равинги, но этого не достаточно…
Почему он меня в этом упрекал, я не понимала. Неужели он думал, что я пытаюсь настроить свою госпожу против него? Да, я занималась этим, сколько могла. Но мое мнение по этому поводу для нее ничего не значило.
— Я боюсь тебя, — ответила я прежде, чем подумать.
— Боишься меня? — Он выделил голосом последнее слово, словно не поверил мне. — Почему?
— Из?за того, что может случиться. — Все, о чем я думала у очага, выплеснулось наружу — то, что из?за него на мою госпожу могут обратить недоброжелательное внимание люди, которые могут и станут ей противодействовать,
— Понимаю, — медленно проговорил он. — Кинрр говорил о таких вещах, как зависть великих Домов и их тайные способы расправы с теми, кто навлек на себя их злобу. Ты думаешь, что подобное может обратиться против той, о ком ты заботишься, если каким?то чудом я получу корону? Император обладает всей полнотой власти, разве не так?
— Прислушиваясь к советам канцлера, — уточнила я.
— Но он может взять под свою защиту кого угодно…
— Если пожелает это сделать.
— Вот как. — Он нахмурился. Криво усмехнулся, посмотрев на меня. — Сдается мне, ты видишь лишь мрачное будущее, Алитта. Я еще не получил корону. Не думаю, что мои шансы велики. Но вот что я скажу тебе, Алитта: твоя госпожа знает больше, чем любой из нас. Я бы поставил на нее, выйди она с голыми руками против целого вооруженного войска. Она бы победила. Она — это куда больше, чем кажется.
28
Равинга не разделила с нами завтрак, да и Алитта не оказала мне такой любезности. Мы с Мурри ели в одиночестве, и невеселая была это трапеза, поскольку я ожидал вызова на испытание, а ожидание никогда не было для меня легким. Оно всегда тяжело для того, кто все время подсчитывает беды, поджидающие его впереди. И сколько мне придется ждать, я не мог даже предположить.
Алитта нагрузила две большие корзины изделиями Равинги, что казались попроще, или, может, даже своими собственными, и я поставил их для нее на ручную тележку. Я бы даже с удовольствием сам отвез их, проводив ее до рынка, но она прямо сказала мне, что мое дело — оставаться в укрытии, раз уж я пренебрег обычаем, выбрав для жилья дом кукольницы. Мое появление на рынке в качестве торговца только привлечет лишнее внимание, какого мне стоило бы избегать.
Таким образом, у меня образовался целый длинный день без какого?либо занятия. После всех моих странствий и усилий за последнее время такой покой казался мне тяжкой ношей. Старик, который принял дела в лавке и теперь суетился, переставляя кукол Равинги на полках и что?то бормоча себе под нос, то и дело поглядывал на меня из?под кустистых бровей, словно находил мое присутствие тревожащим. Наконец мне пришлось отступить в длинную комнату, которая была мастерской Равинги.
Я походил по ней, стараясь не прикасаться ни к чему, как ребенок, которому строго?настрого это запретили, рассматривая ее работы — от едва начатой до почти завершенной последней фигурки — и изумляясь тому, что среди маленьких кукольных лиц не было и двух одинаковых, Похоже, что она смотрела на свое искусство примерно так же, как моя сестра, и не желала повторять уже выполненный замысел.
Возле одной из полок я задержался подольше, чтобы рассмотреть то, что на ней стояло. Меня пробрала дрожь, объяснений которой я не находил, поскольку я смотрел на подобия двух женщин и мужчины, и рядом с ними — огрызающейся крысы! Почему Равинга тратила свой талант на изображение таких тварей, я не мог даже вообразить.
