Я вышел из пещеры и встал, снова пытаясь приладить плащ в качестве навеса от солнца, когда услышал сзади угрожающее ворчание, каким коты предупреждают друг друга о появлении крыс, но издавал его не тот зверь, которого я выхаживал!
6
Я сдержался, не позволяя себе опрометчивых резких движений, поскольку знал, что они могут спровоцировать неожиданное нападение. С чего я вообще взял, что зверь, которого я выхаживал, — единственный из своего рода на моем островке? Всем прекрасно известно, что песчаные коты живут небольшими семьями.
Я двигался очень медленно, все время успокаивающе мурлыча себе под нос — точно так же, как в тот раз, когда я нашел раненого зверя.
На одном из самых высоких уступов, припав к скале, сидел другой песчаный кот. Теперь я слышал его рычание и видел, как напряжены его плечи и лапы — пришелец готов был в любой момент броситься на меня. Посох я только что вогнал в расщелину, закрепив на нем мой импровизированный навес. У меня оставался только нож, поскольку кот был слишком близко ко мне, чтобы я успел воспользоваться пращой.
Это была самка. Округлое тело, янтарного цвета спина с резко контрастирующими с ней белыми пятнами, густой белый мех между ушами и вдоль спины, вокруг морды и на брюхе. Она была великолепна. Ее хвост стоял прямо, как копье, а огромные глаза смотрели на меня. Она была лишь немногим меньше своего супруга.
Какое?то время, показавшееся мне бесконечно долгим, мы смотрели друг другу в глаза. Затем мои чувства достаточно обострились, чтобы почувствовать, как напряжение постепенно покидает ее. Если она и набросится, то не прямо сейчас.
Продолжая напевать и не отрывая от нее взгляда, я стал боком продвигаться в сторону, пока не сумел дотянуться до полосок крысиного мяса, которые я разложил, чтобы подвялить на солнце. Взяв несколько полосок, я медленно двинулся обратно к ней.
— Великая, — я старался говорить тихо и ровно, как мог, — я не желаю зла ни твоему супругу, ни тебе. Прими этот дар гостя.
Подавив все свое беспокойство, я подошел к самому подножию скалы, на которой она сидела, и положил там мясо, а потом снова отодвинулся. Она предупреждающе ворчала на меня, когда я приближался к ней, но так и не бросилась.
Пристально глядя на меня, она мягко спрыгнула вниз и обнюхала мое угощение. Довольно долго не решалась его взять, словно сомневалась в моих добрых намерениях и не доверяла поступкам. Затем, видимо убедившись в том, что я ей дал действительно мясо и ничего больше, она взяла зубами две полоски и одним прыжком оказалась рядом со своим самцом.
Когда тот обнюхал мясо и проглотил его, она, в свою очередь, исследовала его рану и лизнула кашицу, которой я ее замазал. Затем стала вылизывать мех между ушами у своего кота. Я снова услышал его рокочущее низкое урчание.
Во мне нарастало ощущение, что они каким?то образом общаются. Но когда я шагнул было к ним, кошка тут же вскочила на ноги и оскалила клыки, предупреждая, чтобы я не приближался.
Она была достаточно далеко от пути, которым я мог бы спуститься вниз к пруду за водорослями, а их надо было собрать побольше, сделать из них лепешки и высушить на солнце, как и мясо. Я чувствовал бы себя спокойнее, имея запасы пищи, а не рискуя, раз за разом спускаясь за ними вниз. Мы перебили далеко не всех здешних крыс, они знают, что мы здесь, и придут сюда снова. В этом я ничуть не сомневался.
Кошка следила за тем, как я спускаюсь вниз. Она не отходила от своего супруга. Но все равно я чувствовал себя так, как будто пытаюсь проскользнуть мимо рогатого ориксена или пройти мимо настороженной ловушки.
Я дважды спускался вниз и поднимался наверх, перетаскивая водоросли.
Но все равно я чувствовал себя так, как будто пытаюсь проскользнуть мимо рогатого ориксена или пройти мимо настороженной ловушки.
Я дважды спускался вниз и поднимался наверх, перетаскивая водоросли. Когда я во второй раз поднялся к своему импровизированному лагерю, я увидел, что кошка вытянулась возле супруга, но все равно не спускает с меня недоверчивого взгляда.
Я занялся лепешками, прежде отобрав те водоросли, которые понадобятся мне для лечения кота. Найдя широкий плоский камень, я разложил на нем добычу, оставив немного, чтобы съесть сегодня.
Когда я вылеплял последние лепешки, моя кошачья подвеска снова высвободилась из?за ворота рубахи. На камнях у входа в пещеру заплясал яркий блик, отразившийся от полированного металла.
Обе кошки подняли головы, наблюдая за игрой солнечного зайчика. Кошка издала какой?то звук, больше похожий на мяуканье, чем на ворчание. Теперь она сидела и смотрела на меня — точнее, на то, что я носил на груди и что породило этот отблеск.
Она встала. Я заставил себя остаться на месте, словно любые опасения были забыты. Огромные лапы, каждая из которых запросто могла содрать лицо с моего черепа, как бывало с некоторыми неосторожными охотниками, неторопливо переступая, несли ее вперед.
Но направилась она не ко мне, а к камню, на котором лежало уже жесткое, как ремень, мясо. Она взяла одну полоску за самый кончик, затем двинулась ко мне. Подойдя на расстояние, позволяющее ей сбить меня ударом лапы, она снова села и легким движением головы бросила мясо так, что оно упало на носок моего ботинка.
Я почти не верил своим глазам. Из всего, что я слышал о песчаных котах, мне было известно, что это коварные враги и что они вполне могут на равных состязаться с людьми в разумности своих действий, давая старикам повод шептаться о демонах или о чем?то вроде того. Из поколения в поколение мой род и эти прекрасные звери были смертельными врагами. Теперь она по собственной воле предлагала мне такой же дар мира, как и я ей прежде.
Я подобрал полоску мяса и вцепился зубами в волокна, стараясь разжевать мясо, которое сейчас было жестким, как высохшая дынная лоза, что оказалось почти за пределами моих возможностей.
Я мрачно жевал и глотал, надеясь, что ломкие волокна не расцарапают мне глотку.
— Благодарю, великая, за то, что разделила со мной трапезу.
Конечно, она не могла меня понять, но я наделся, что мои интонации покажут ей, что между нами мир. Повинуясь внезапному порыву, я снял с шеи цепочку с подвеской и протянул ее, положив на скалу недалеко от нее.
Мгновенно она сосредоточила все свое внимание на подвеске, которая сейчас полыхала на солнце, как огонь. Она наклонила голову и осторожно коснулась подвески кончиком языка.
Тут я вспомнил свое видение, когда девушка, которая словно тень следовала за Равингой, похожим образом коснулась языком куклы, которую держала ее госпожа. Никакого сходства между хрупкой девушкой и огромной кошкой не было, за исключением лишь того, что обе были женщинами, но каким?то образом в моих размышлениях одно было связано с другим.
Песчаная кошка попятилась, снова вернувшись к своему самцу. Она ткнула его носом и вдруг, без предупреждения, выпрыгнула из пещеры, пронеслась мимо меня вихрем бронзового меха. Взлетела на тот же уступ, с которого впервые увидела нас, но не задержалась там, а тут же исчезла из глаз.
Я подошел поднять подвеску и вернуть ее на место. Дневная жара быстро нарастала, пора было прятаться в укрытие. Я так и сделал. Песчаный кот заполз поглубже в пещеру, и я подумал, что он уснул, как следовало бы сделать и мне.
