Когда я начал было рассказывать Мурри, куда идти, котти вежливо подвинулись, чтобы я как можно ближе мог подойти к повозке. Но кот быстро перебил меня:
— Путь знаю. Буду готов.
Неужели у Мурри тоже были видения? И если я приму то, что было нам таким образом предложено, то какой будет плата? Я боялся будущего. Иногда мне казалось, что я действую не по собственной воле, а по чьей?то чужой, замыслов которой я не понимал.
Во дворе гостиницы было светло. Караван остановился разгружать товары, распрягать животных и следить, как их будут устраивать в отведенных им стойлах. Мурри выскользнул через край повозки, причем котти расступились заранее, и исчез. Я забросил мешок на плечо. Улица снаружи была освещена, на ней было много пешеходов и всадников, но Мурри каким?то образом умудрился скользить по обрывкам теней, пока я шел к узкой улочке — первой части нашего пути по лабиринту.
Как только я убедился, что его никто не заметил, мы снова пересекли более широкую улицу. Я услышал крик, покрепче схватился за посох и поспешил следом за Мурри, чтобы в случае чего прикрыть его сзади.
И тут я увидел, что Мурри перебирается наверх, перепрыгнув с крыши одноэтажного строения на более высокую.
За нами никто не следил. В этой части города было меньше света, да и фонари были не такими яркими. Дома носили печать запустения. На стенах их не было красивой мозаики, а резьба вдоль дверных и оконных проемов была зачастую разрушена. Узкий вход в последний дворик совершенно утонул в тенях с наступлением ночи. И лишь один слабый огонек виднелся в этой темноте — над входом в дом, который я видел во сне.
Мурри появился внезапно и уже ждал у двери, когда я подошел. Я поднял руку, чтобы постучать. Над дверью висел один их этих музыкальных мобилей. Он закачался и зазвенел от моего движения. Дверь распахнулась, словно меня давно и с нетерпением ожидали, и на меня посмотрела ученица Равинги.
— Итак, вы пришли.
Если это считалось приветствием, то довольно холодным. Она широко распахнула дверь передо мной и Мурри. Песчаный кот, ни на мгновение не замешкавшись, прошел внутрь так уверенно, словно входил в логово кого?то из его собственного народа.
19
Передняя часть дома явно представляла собой лавку. Хотя над дверью висел фонарь, его лучи не доставали до завешанных полками стен.
Хотя над дверью висел фонарь, его лучи не доставали до завешанных полками стен. Девушка держала в руке светящийся шар, и его отблески выхватывали из темноты блестящие глаза тех, кто стоял или сидел на полках, словно все они следили за нами, пока мы проходили мимо.
Я насторожился — это место, казалось, было полно тайн. Куклы Равинги, которые она продавала у нас, были хороши, но среди них всегда попадались столь совершенные, что они казались мне не просто куклами, а портретами живых людей, сделанными с великим искусством. Такие она продавала очень дорого, обычно каким?либо коллекционерам редкостей, поскольку мой народ любит всякие красивые безделушки, если может себе их позволить, и те мастера, что их делают, как и моя сестра, всегда уважаемы, и их палатки на рынке посещают главы Домов и их супруги.
Я остановился, чтобы лучше рассмотреть некоторые куклы, которые заметил мельком. Вот сидел песчаный кот, выпрямившись, положив обе передние лапы на барабан, словно собираясь играть для своих сородичей, танцующих в воздухе.
Однако моя проводница уже откинула занавесь на двери, ведшей внутрь дома, и Мурри двинулся туда. Занавесь была сделана из легкой шкуры. И теперь мы вошли в комнату, видимо жилую, хотя в ней виднелась еще одна дверь, за которой горел свет, и ее занавесь была отодвинута в сторону, открывая взгляду рабочий стол, заваленный чем?то, должно быть материалами для ремесла Равинги.
Сама кукольница появилась мгновением позже и протянула вперед руки ладонями вверх, словно приветствуя дорогого гостя. К моему удивлению, Мурри поднял переднюю лапу, втянув страшные когти, и положил сверху на ее руки. Лапа его была такая огромная, что он накрыл ею обе ее ладони. В груди у него зарокотало — я знал, что так его сородичи приветствуют друг друга. Равинга вежливо склонила голову. Затем она точно так же приветствовала меня, и я поспешно коснулся ее ладоней. Хотя я знал, что ее жизнь уже начала клониться к закату, она оставалась такой же, какой я всегда видел ее — с нашей первой встречи много сезонов назад, когда я впервые заметил ее работы на ярмарке и остановился, восхищенный фигуркой воина в полном вооружении, воплощавшей всю гордость моего отца, когда тот совершал ежегодный визит ко двору.
Она не встретила меня тогда как ребенка, которому надо запретить трогать замечательные игрушки, а заговорила со мной почти как с товарищем по ремеслу, отвечая на мои вопросы о воине и его снаряжении, которое мне показалось довольно странным, поскольку воин был из Азенгира, где и женщины тоже воюют.
С того дня я всегда был рад видеть ее, хотя в последние два сезона наши встречи стали несколько напряженными, поскольку она впервые взяла с собой ученицу. А Алитта очень ясно дала понять, что она, в отличие от своей наставницы, чужаков не любит. Девушка всегда находила предлог заняться торговыми делами или просто поворачивалась ко мне спиной, суетливо перекладывая кукол на прилавке или сидя в углу и занимаясь мелким ремонтом фигурок, которые люди приносили на починку.
И теперь она уже покинула комнату, выйдя через другую дверь. Я считал ее неучтивой, хотя я никогда не искал компании никаких женщин, кроме моих сестер. И ничего доброго не вышло, если бы я присутствовал на празднике первой страсти, когда должен совершиться выбор. Было понятно, что мне нечего предложить любой девушке, которая ищет себе партнера. А теперь, в грязных дорожных лохмотьях, я должен производить еще менее привлекательное впечатление.
— Прими права гостя, Хинккель, — приветствовала меня Равинга словами более сердечными, чем я когда?либо слышал от собственной родни.
— Ты весьма великодушна к такому, как я, госпожа… я…
— Ты был призван, и теперь это твое место. Она сказала это так властно, почти как мой отец, и эта властность отпугнула меня на время от задавания вопросов.
Она не стала расспрашивать о моем путешествии, а провела меня через дверь, в которую вышла Алитта, в ту часть дома, где была кухня — оттуда шел такой аппетитный запах, что я мгновенно вспомнил о своем пустом желудке.
Прямо посреди кухни сидел Мурри, наблюдая за девушкой, которая сновала между очагом и столом. Его усы трепетали, когда пасть приоткрывалась и он облизывался в предвкушении угощения.
Не задерживаясь там, моя хозяйка провела меня в одну из маленьких комнат, очевидно в отдельную спальню, Похоже, эта была предназначена для почетных гостей. Стены были украшены барельефом с танцующими песчаными котами, который тут же привлек к себе мое внимание, поскольку изобразить подобное мог только тот, кто хотя бы раз видел это вживе. Однако тут меня ждала и другая роскошь. Очень большая ванна — может, не такая, как во дворцах Домов, но вполне достаточная для любого человека. Она стояла у стены и, вдохнув ее запах, я понял, что в ней смешаны водоросли, смягчающие кожу и счищающие с тела путника грязь долгой дороги.
