В повседневной одежде Зализа наконец-то почувствовал себя уверенно стоящим на земле, а не порхающим, как мотылек.
Он взял шлем, подшлемник и пошел во двор. Ярыга как раз выводил из конюшни пару жеребцов.
— Ну что, Твердислав, не дал я тебе на перине понежиться? — усмехнулся опричник, принимая поводья. — Ничего, ближайшую неделю без меня отдохнешь.
Позади хлопнула дверь. Зализа не обратил на это внимания, вставил ногу в стремя, привычно запрыгнул в седло, и только теперь увидел сбегающую по ступенькам в одной поневе Алевтину. Жену…
Опричник криво усмехнулся.
— Ты куда? — схватилась за поводья супруга.
— На службе я государевой. Али забыла?
— А почему ночью? Случилось что?
— В Копорье мне надобно до вечера поспеть. Иначе не угонюсь.
— Ввечеру ничего не говорил… Случилось что?
Зализа отрицательно покачал головой.
— Сиротой ты меня сделал, так хоть вдовой не оставь… — она отпустила поводья и со всей силы ударила его кулаком по сапогу.
— Не оставлю, — на этот раз он улыбнулся ей по-настоящему, как жене. — Обещаю.
Ярыга экономно, на полстворки приоткрыл ворота усадьбы. Зализа толкнул пятками коня, выехал наружу и помчался по узкой дороге, оставляя позади себя молочные вихри стелящегося по траве предутреннего тумана.
Глава 21. Елеосвящение
Стены небольшой комнаты иерея храма преподобного Сергия были полностью обиты светло-зеленым английским штофом.
Глава 21. Елеосвящение
Стены небольшой комнаты иерея храма преподобного Сергия были полностью обиты светло-зеленым английским штофом. Большой письменный стол, изготовленный из светло-розового ореха тоже наверняка прибыл из Европы, кресло с высокой прямой спинкой сильно напоминало немецкое. О Святой Руси здесь напоминали только толстый том священного писания на углу стола, распятие над головой отца Петра, да высокий складень на полочке в красном углу. Хотя, пожалуй, тяжелый медный пятирожковый подсвечник со свенскими вензелями, тоже напоминал о Руси — наверняка трофейный.
Опустившись на деревянную лавку у стены, Зализа предпочел смотреть вниз, на гладко струганные доски. Не стоило показывать собеседнику свое отношение ко всему этому кричаще изысканному убранству.
— И много их там, сын мой? — задумчиво сложил священник ладони перед лицом.
— Около ста заблудших душ, отче. Нет у них на острове ни храма, ни служителя божьего, ни наставника. Называют они себя христианами, отче, но к таинствам церковным приобщиться не могут и скоро от лона отпадут вовсе.
— Это хорошо, что вы заботитесь о душах православных христиан, сын мой, и помните об их нуждах… — уткнулся носом в кончики пальцев иерей.
— Именно этому наставлял нас государь Иван Васильевич. Никогда не забывать о вере христовой, о нуждах Православной Церкви и Господа нашего Иисуса Христа, — напомнил отцу Петру Зализа. — А потому на землях Северной пустоши, врученных им моему ведению, безбожности я попустить не могу. Посланный на остров купец сообщал, что оставленные без присмотра людишки креститься ноне начали забывать, слова непотребные произносят, неопоясавшись ходят. Думаю, отче, к ним немедленно следует послать достойного пресвитера, дабы вразумить их и наставить на путь истинный.
— Меня радует твоя забота о делах христовых, сын мой, — повторился отец Петр. Необходимость начинать миссионерскую деятельность его явно не радовала, но и отказать в этом начинании после столь настойчивого и прямолинейного приглашения он никак не мог. — Не может ли сие путешествие оказаться опасным для нашего посланника? — поинтересовался иерей.
— Я готов лично сопроводить его на этом пути, отче, — с готовностью предложил Зализа.
— Пожалуй, знаю я иеромонаха, которого не испугают опасности при исполнении долга своего пред Господом, — внезапно вскинул голову отец Петр. — И рыбаки монастырские в Керновке его знают, на Березовый остров отвезут. Ступай, сын мой, и возвращайся утром, он будет тебя ждать. Благослови тебя Господь, раб Божий Семен.
Зализа радостно встрепенулся: он ожидал, что искать лойму для путешествия придется именно ему.
* * *
— Ты хочешь вернуться назад, мастер? — вкрадчиво спросил Мягкая Лапа, входя в загородку к Росину.
Хотя поначалу члены объединенного отряда жили общими бараками, тем не менее вскоре у людей появилось желание к хоть какому-то уединению, к возможности получить некую личную «жилплощадь». Радикально решить этот вопрос удалось очень просто: внутри домов были поставлены палатки. В них и ночевать теплее получалось, и возможность уединения гарантировалась. Мастер, палатки с собой не бравший, оказался единственным «бездомным». Все, что он смог сделать, так это отгородить полотнищем армейской палатки угол неподалеку от дверей. Именно туда и заглянул индеец.
— Ты хочешь вернуться назад, мастер?
— Куда? — не понял Костя. Прожив на острове половину лета, он уже настолько свыкся с новым миром, что «назад» ассоциировалось у него с возвращением в лес к силкам или на каменистый мыс, откуда они таскали камни для печей.
— Назад, в свое время.
Росин отложил куртку и иголку с ниткой, пригладил волосы:
— Как?
— Старая Лиса разговаривала с духами, — сообщил Мягкая Лапа, — и они сказали ей, что Великий Отец зовет варау к своим истокам и родовым землям.
— Ну и что?
— Ты забываешь, что мы племя варау, мастер. Мы связаны с предками американских индейцев кровными узами и магическими обрядами, мы с ними суть одно племя,
— Не вижу связи.
— Великий Отец зовет нас на земли предков, мастер, — напомнил о «пророчестве» колдуньи индеец. — А земли наших предков лежат в Венесуэле. Мы одной крови с ее нынешними обитателями.
— Понятно, — кивнул Росин и потянулся за курткой и иголкой. — Вы хотите эмигрировать в Америку. Так ведь я никого не держу.
— Ты не понял, мастер, — Мягкая Лапа ухватился за куртку и потянул ее к себе. — Мы тут прикинули, и получили интересный выводы. Ведь сейчас у нас тысяча пятьсот пятьдесят второй год, правильно?
— Правильно, — кивнул Костя.
— Шестьдесят лет назад Колумб открыл Америку, так?
— Так.
— Сейчас ее начинают вовсю осваивать, местами с помощью пушек и мечей.
— Получается, что так, — согласился Росин.
— А что, если столкнувшись со страшным врагом колдуны нашего племени воззвали к Великому Отцу и высшим силам, а те в ответ прислали в помощь нас?
— Хороша помощь, если вас на другую сторону земного шара запердолили!
— Но зато нас вытянули в нужное время. А преодолеть нужное расстояние мы сможем сами. Все вместе. Если мы доберемся туда и поможем нашему племени остановить колонизаторов, то в благодарность колдуны племени вернут нас в двадцатый век.
— Ты хочешь чтобы мы, сотня человек, остановили наступление Испании, Англии и Франции на Америку, — в изумлении покачал головой Росин. — Отдай мою куртку, Мягкая Лапа, и иди отсюда. Даже если я поверю в ваших колдунов, это не значит, что я объявлю войну половине Европы.
— He нужно в Европу, мастер, — почему-то перешел на шепот индеец. — В Америке воевали отрядики в сто-двести человек. Это инки или ацтеки им противостоять не могли, но вы-то тоже европейцы! У вас есть оружие и доспехи, вы умеете ими владеть. — Похоже, себя к европейцам уроженец Санкт-Петербурга и потомственный токарь завода «Электросила» не относил. — Вы умеете драться по-европейскому, вы их остановите, а варау вам помогут, поддержат. Когда они сами научатся вашим методам, то колдуны смогут вернуть вас в прежнее время. Договорились?
