Больше всего ему хотелось бы сейчас бутылочку пивка и цыпленка-гриль — хотелось так, что аж в животе заурчало от предвкушения угощения. Но вокруг не имелось даже паршивой ягодки прошлогодней клюквы, а потому Погожин поправил бревнышки в костре, откинулся на дерево, закрыл глаза и стал вспоминать, как два года назад отправился с подругой в Геленджик. Там во всем городе на каждом перекрестке стояли мангалы с шашлыками и ящики с пивом, и можно было идти куда угодно, кушать шашлыки и запивать свежим пивком.
В животе опять заурчало.
— Хочешь конфетку?
Станислав приоткрыл глаза и увидел перед собой порхающего купидона. Или ангела — этот был без лука. Погожин прекрасно понимал, что от усталости у него начинается бред наяву, но есть хотелось до такой степени, что он протянул руку за обещанным угощением и… В ладони оказалась большая скользкая лягушка.
Патрульный разочарованно сплюнул, откинул лягушку в сторону, и ему привиделся огромный «Мишка на Севере» в сине-белой обертке с хрустящей фольгой, черный от шоколада и сладкий от…
— Хочешь конфетку?
Погожий понимал: его опять обманывают, но устоять перед соблазном не смог и снова протянул руку — и опять в ней оказалась лягушка! Ангел с довольным хихиканьем исчез. Станислав сделал над собой усилие и встал, тряхнул головой, отгоняя наваждение. Вот так заснешь раздетым — а огонь погаснет, и к утру дуба дашь! Хорошо, если воспалением легких отделаешься.
Он собрал пистолет, хотел было сунуть его в кобуру — но та оказалась влажная. Зато покрытая разводами торфа и тины рубашка и мятые брюки высохли почти полностью, влажные ботинки и бронежилет насквозь пропитались теплом. Патрульный оделся, снова поправил дрова в костре и пристроился спать. Ему снилась большая хрустальная ваза, полная ма-аленьких маринованных огурчиков и запотевший шкалик водки. Он наливал себе рюмочку, выпивал, закусывал огурчиком, снова наливал.
— Хватит уже бурчать, — привел его в чувство сердитый простуженный голос. Погожин открыл глаза, осмотрелся по сторонам, поправил совсем было прогоревшие дрова, снова провалился в глубокий сон.
— Слушай, служивый, шел бы ты отсюда!
Станислав приоткрыл глаза.
На острове, в стороне от огня, стоял низкорослый, пожилой лысый монах с опухшим лицом и белыми глазами, одетый в длинную черную рясу.
— Куда отсюда уйдешь, отец, устало покачал головой Погожин. — Болото кругом.
— А ты по лунному отблеску ступай, — посоветовал монах. — Только никуда не сворачивай и не останавливайся: утонешь.
Наяву Станислав никогда в жизни не послушался бы столь бредового совета, но во сне мысль разом преодолеть топь показалась ему соблазнительной. Он поднялся, вступил на тянущийся от острова к темным островерхим елям отблеск — и не провалился в воду! Теперь патрульный и сам бы ни за что не остановился: он со всех ног кинулся вперед, балансируя по тонкой светящейся черте быстро добежал до поросшего соснами косогора, с облегчением рухнул на мягкую подстилку из многолетней хвои, сладко потянулся и перевернулся на спину.
Глава 7. Путь домой
— Костя, индейцы уходят! — растолкал Росина Немеровский.
Мастер клуба «Черный Шатун» открыл глаза и с удивлением увидел низко над головой черный закопченный потолок.
— Где я?
Этот вопрос задал не Костя, а проснувшийся рядом на соломенном тюфяке милиционер.
— Сам то ты кто? — не удержался Росин.
— Рубин я, Леша… — патрульный сжал голову ладонями. — Вспомнил, мы у вас на фестивале за порядком следим. Вы даже не представляете мужики, какая мне ночью хрень приснилась!
— Счастливчик, — вздохнул Немеровский. — Ему приснилось. А вот мы, кажется, влипли в эту историю по-настоящему.
Росин с тоской посмотрел на рубленные стены, засыпанный сеном пол, слепленную из камней печь, затянутые пергаментом окна. Ему никак не верилось что сейчас, утром, ничего не прекратилось, что ночной кошмар продолжается.
— Ну как, проснулся? — нетерпеливо поинтересовался Миша. — Короче, я пописать вышел, а индейцы внизу свои вигвамы собирают. Что делать то теперь станем?
— Почему собирают?
— Костя, родной! Ты забыл, что им вчера гадалка нагадала? Домой идти! Вот они манатки и складывают. Мы остаемся или вместе с ними с этого дикого места смываемся?
— Бакены на шоссе?
— Бакенов на реке нет, — терпеливо объяснил Немеровский. — Шоссе я специально не искал, но на его месте кроны лесные колышутся. Соображай быстрее, а то ничего сделать не успеем!
— Ох, тысяча китайцев, пошли! — Росин решительно поднялся.
— Эй, постойте! — поднялся следом патрульный. — Может мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?
Облаченные в доспехи воины ратники невесело рассмеялись:
— Нам бы кто объяснил!
Рубин вышел на улицу следом за участниками фестиваля, замер, словно наскочил на невидимую стену, медленно обвел взглядом открывшуюся картину: четыре низких, крытых дранкой избы, несколько жердяных сарайчиков, следы двух пожарищ. Мысленно холодея, Алексей расстегнул кобуру, достал «ПМ», выщелкнул обойму: пустая. Он понюхал ствол, еще раз оглядывая деревню:
— Черт! Значит, правда…
Патрульный спрятал пистолет и кинулся догонять ратников.
Длинное Перо уже успел снять брезент со своего вигвама и теперь старательно запихивал его в большой каркасный рюкзак. Рядом его женщина, которую Росин знал только внешне, складывала в другой рюкзак всякую мелочь, вроде подстилок, кастрюль, веревок.
— Уходите? — остановился рядом Костя.
— Такова воля Великого Отца. Он зовет нас на земли предков, — степенно произнес вождь.
— И куда сейчас?
— Дойдем до Петербурга, посмотрим, как обстоят дела с транспортом, — перешел на цивилизованный язык вождь. — Может быть, в этом мире визы уже не нужны. Тогда купим билеты, или наймем корабль. А если нужно оформлять документы, пошлем запрос братьям в Венесуэлу, они оформят вызов.
— Может, хоть позавтракаете?
— Позавтракаем, — милостиво согласился Длинное Перо, покосившись на полевую кухню, из трубы которой вовсю валил дым. — А затем сразу отправимся в путь.
— Я предлагаю возвращаться в Питер вместе, — переглянулся с Немеровским Костя. — Судя по тому, что случилось вчера на холме, здесь попадаются недобрые люди, против которых ваши луки и ножи могут оказаться бессильны.
— Дорога общая, — пожал плечами индеец. — Если хотите разделить ее с нами, мы спорить не станем.
— Подождите! — нагнал их запыхавшийся патрульный, — А это… Степа, сержант, вчера в Кировск уходил… Он где? Еще не вернулся.
Мужчины переглянулись. Вождь отвернулся и продолжил укладывать рюкзак, Немеровский отвел глаза и отчаянно зачесал нос.
— Ты хоть помнишь, что здесь вчера случилось? — вздохнул Росин.
— Вы про этих… Про психов с мечами?
— Про них самых. Понимаешь, Леха… Твой сержант в лесу еще нескольких таких встретил…
— Ну и что?
— Твой сержант, Алексей, на этот раз проиграл…
— Вы хотите сказать?..
— Его зарубили. Насмерть.
— И что теперь? — Рубкин принялся отчаянно растирать лоб.
— Мы все собираемся возвращаться в Санкт-Петербург. Если хочешь, пошли с нами.
— А… А Стас?
— Это еще один? — Росин пожал плечами. — Тут был, от деревни нас отгонял. Не знаю… В «УАЗике» посмотри, может, он в машине ночевал.
Патрульный кивнул и пошел к выезду с луга, а Росин оглянулся на холм:
