— А как вы познакомились?
— Его сын у меня учится. Хороший мальчишка. Открытый, честный, трудолюбивый. Вот он и рассказал отцу обо мне. Димитрий Афанасьевич встретил меня после занятий. Мы с ним немного поговорили. И он направил меня сюда. Сказал, что у вас я смогу получить работу по специальности.
— Об этом мы потолкуем и подумаем в рабочей обстановке. Так, сегодня пятница. Значит, заходи ко мне в офис понедельник. Часам эдак к одиннадцати. Вот тебе моя визитка.
Из кармана своего спортивного костюма Тимофей Пахомович достал визитки. Одну он дал Пафнутию, а другую протянул мне:
— На, Фил! Я чуть не забыл. Если что, звони мне напрямую!
На визитке было написано: «Ассоциация охранных предприятий «Стена». Генеральный координатор Махровеев Т.П.» Телефон. Адрес.
— Кстати, ты в армии служил? — спросил у Пафнутия Захарий Ефимович.
— Нет. А что, это важно?
— Просто интересно.
— Ну, скажем так, я потратил часть заработанных своим умом денег, чтобы мне не пришлось пару лет бесплатно работать физически. Зачем служить в армии? Скажете, каждый должен Родину защищать? Так от кого ее защищать? Колоссия и так уже фактически стала сырьевым придатком Еропки и Империки. Все руководители страны с телеэкранов вещают о суверенитете и о патриотизме, а у самих вся недвижимость, банковские счета и семьи давно уже за границей. Их дети учатся в западных университетах и по-колосски говорят с большим трудом, как на чужом языке. Вот и получается, что сами наши правители давно уже сдали Колоссию иностранцам. Говорят о независимости государства, а на деле служат западным боблинам, как управляющие, поставленные для того, чтобы выкачивать из Колоссии теллургий и нафтелин. Армия в Колоссии теперь нужна не для защиты от внешних врагов, а для того, чтобы защищать боблинскую власть от людей. Да и армия теперь — сами знаете, какая. В такой армии служить — себя не уважать!
— Мыслишь ты, в основном, правильно, — покачал головой Тимофей Пахомович. — Теперь армия не та, что в наши времена. Раньше наша армия была могучей и непобедимой. Раньше мы знали, что за нашей спиной Родина. Всё было наше общее, все мы были равны в рядах Уравнительной церкви. А сейчас вам, молодым, конечно, не понятно, за что сражаться. За нафтелиновые вышки и за теллургиевые заводы? Так они вам не принадлежат. За особняки богачей и за их миллиарды? Так вам от их щедрот все равно ничего не перепадет. За рейтинги политиков? Ну, обманутые дураки, возможно, и положат свои жизни под патриотические лозунги боблинов. Но умные-то люди понимают, что сражаться надо не ЗА кого-то, а ПРОТИВ кого-то.
Тимофей Пахомович многозначительно подмигнул. Тренер Световзор и его ученики оживились, слушая горячую речь бывшего военного. Пафнутий тоже просветлел, узнав, что его взгляды нашли понимание в этой компании.
Мне очень хотелось напрямую спросить, против кого же собирается воевать генеральный координатор ассоциации охранных предприятий.
Однако я решил до конца играть роль нелюбопытного Филиппа Скалкина, а цели и задачи организации бывших военных выяснить другими способами.
Тимофей Пахомович продолжил говорить, обращаясь сразу ко мне, к Световзору и его ученикам:
— Не для того ли вы, молодые, изучаете дело ратное, укрепляете плоть и закаляете свой дух, как не для будущих боев? Вы и себя в обиду не дадите, и близких своих защитите, и, если придется, будете Родину из беды выручать! Нельзя нам отдавать нашу великую страну на поругание и разграбление. Если мы ее не защитим — кто защитит? Почему великая Колосская Империя, которую построили наши предки, теперь стала слабой и униженной. Да потому что мы, люди, разобщены. Силы наши раздроблены. Боблины внушают нам, что каждый — сам за себя, что это и есть свобода. А сами тем временем держатся друг за друга, не пропуская выше себя ни одного человека. Значит и нам, людям, надо объединятся. В единстве и взаимопомощи наша сила. Вот когда-то организовали мы с однополчанами охранную фирму. Допустим, везет великоколосский сельчанин свой урожай на рынок, а боблины там уже все места заняли и говорят сельчанину, дескать, отдай нам весь свой товар оптом и езжай домой. А уж мы его продадим без тебя. Но не хочет сельчанин дешево отдавать боблинам товар. А выхода нет. Будет сам торговать, так боблины и товар его попортят, и машину сожгут, и самого его, хорошо, если не убьют. Кто защитит сельчанина? Только мы! Когда дельцы-боблины приходят к хозяину-человеку и с угрозами требуют отдать им фирму, дело, дом, кто ему поможет? Мы! Когда честный человек хочет стать политиком, чтобы защитить интересы людей, а боблины начинают поливать его грязью и запугивать, кто его поддержит? Опять же только мы! Мы помогли отстоять урожай сельчанину и, глядишь, цены на рынке для людей снизились. Мы помогли сохранить фирму, и люди не потеряли рабочие места, продолжают работать и зарабатывать. Мы помогли пробиться в государственную власть порядочному человеку, и хотя бы где-то для людей жизнь стала полегче. А разве легко нам дается эта помощь? Разве вот я сам, да Захарий Ефимович, да Димитрий Афанасьевич, да другие люди поодиночке что-нибудь осилили бы? Да никогда! Нас бы боблины в порошок стерли. Только наше единство помогают выстоять. И чем больше людей объединятся, тем шире и мощнее будет наше влияние. Так что, молодежь, не забывайте, что вы отвечаете не только за себя, но и за весь род человеческий. Поддадитесь на боблинскую ложь — и пропадете.
— Не поддадимся! — воскликнул возбужденный речью Сереней.
— Вот и хорошо, вот и молодцы! — подытожил Тимофей Пахомович. — Ну, поговорили сегодня, и, пожалуй, хватит. Вам надо отдыхать и сил набираться перед новым рабочим днем. Нам тоже отдых потребен.
Савватей с девушкой сразу же встали, попрощались со всеми и отправились в гардероб за одеждой. Световзор, Ерема, Владиград и Сереней еще чуть задержался в комнате, тренер показывал ученикам какие-то болевые точки на плакатах. Пафнутий покинул клуб как будто в трансе, с остановившимися глазами, со сжатой в кулаке визиткой. Похоже, что он нашел здесь намного больше того, что ожидал: не только возможность вернуться к любимой работе, но и, что гораздо важнее, единомышленников. Тимофей Пахомович и Захарий Ефимович удалились в дальнюю комнату. Афанасий остался сидеть на стуле у двери, ожидая, когда Световзор и его ученики уйдут.
Я вышел на улицу следом за Пафнутием. Мимо меня быстро прошагали что-то оживленно и со смехом обсуждавшие Савватей и его девушка. Из обрывков их фраз я понял, что говорили они отнюдь не об объединении людей против боблинов. К сожалению, удобная для наблюдения за клубом квартира на первом этаже теперь была занята вернувшимися хозяевами. Поэтому я неторопливо двинулся вдоль дома, с помощью магии подслушивая то, что говорилось в дальней комнате.
— А ты сегодня был в ударе! — заметил Захарий Ефимович.
— А ты сегодня был в ударе! — заметил Захарий Ефимович.
Тимофей Пахомович издал серию гавкающих звуков, означавших смех:
— Пожалуй, это хренцузский коньбычок на меня так подействовал. Ну что, Ник, не заскучал ты тут без нас? Не заснул? Не допил все, что на столе?
