— Так чего же ты ожидал здесь найти, Фил? — спросил Тимофей Пахомович.
Я неопределенно пожал плечами:
— Честно говоря, сам не знаю. Мне дали ваш телефон, я позвонил. Я считаю, что никогда не вредно наладить связи с хорошими людьми. Вдруг вы мне что-нибудь захотите предложить. Или у меня возникнет какая-нибудь идея.
Световзор предложил:
— Ты мог бы почаще заходить в наш клуб, чтобы позаниматься со мной и с ребятами. Я уверен, что это будет полезно и для тебя и для нас.
— Я не могу обещать, что буду заходить регулярно. Но связей с вами постараюсь не терять.
— В любом случае, Фил, хорошо, что ты зашел, — сказал Тимофей Пахомович. — Я пока не знаю, что конкретно можно тебе предложить, но обещаю подумать.
— Спасибо за то, что уделили мне внимание, — вежливо поблагодарил я.
Закончив со мной, Тимофей Пахомович обратился к следующему новичку, к Пафнутию Марфушину:
— Ну, а тебя что к нам привело?
— Ваш телефон дал мне Димитрий Афанасьевич. Он сказал, что здесь у вас я смогу найти работу.
— Работу? А что ты умеешь делать?
— Я, как мне кажется, неплохой программер. Имею опыт разработки распределенных баз данных в сетевых приложениях, поиска и обработки информации, представление данных в удобном для пользователей виде…
— Понятно, — прервал Тимофей Пахомович. — Если ты так много знаешь и умеешь, то в чем проблемы с работой? Ты мог бы неплохо устроиться в солидной фирме.
— Неплохо? — невесело усмехнулся Пафнутий. — В солидных фирмах неплохо работается только верхушке хозяев и их родственничкам. А остальные, особенно мы, люди, должны пахать за гроши. Я три года отработал в крупной фирме ведущим программером. Начальницей отдела была то ли двоюродная племянница, то ли любовница хозяина фирмы. Она получала денег примерно в двадцать раз больше, чем я и другие программеры. Причем появлялась она в нашем отделе раз в месяц. Каждый раз приезжала на новой машине. В компьютерах она не понимала вообще ничего. То есть абсолютно НИ-ЧЕ-ГО. Она даже на клавиши клавиатуры ни разу в жизни не нажимала, чтобы не испортить свой маникюр. Фактически руководил отделом программных разработок я. Меня вызывали к руководству, давали задания, принимали работу. Она только участвовала в презентациях, получала премии и награды. Сначала я работал и рассчитывал, что мне будут повышать оклад, ценить мой труд, хотя бы благодарить. Но не тут-то было. Моя работа с рассвета и до полуночи воспринималась как нечто должное и само собой разумеющееся. Я вкалывал за тупейки, а все лавры доставались моей номинальной начальнице. В конце концов, мне это надоело, я набрался смелости и заявил руководству, что мне должны платить не меньше, чем ей. Ведь работаю-то за нее я. Тогда мне строго выговорили, что я, похоже, в этой жизни ничего не понимаю. Таких, как я — тысячи. Если я недоволен, на мое место тут же возьмут другого.
Таких, как я — тысячи. Если я недоволен, на мое место тут же возьмут другого. Незаменимых людей не бывает. Я должен быть благодарен, что имею возможность работать в такой известной фирме. А если я не благодарен и не готов всего себя отдавать работе на фирме, то мне незачем больше занимать свое место. Что мне оставалось делать? Я тут же написал заявление об уходе. Но самое интересное началось потом. Когда я попытался устроиться на работу по своему профилю в другие фирмы, меня не брали. Только в десятый или двенадцатый раз, получив отказ, я понял, что это неспроста. Мой опыт работы с информацией мне пригодился. Я влез в несколько закрытых информационных баз и узнал, что меня внесли в межкорпоративные «черные списки», как неблагонадежного человека. Так что в крупных фирмах, принадлежавших боблинским семьям, мне искать работу было бесполезно. Но ничего. Я устроился в обычную школу учителем информатики. Теперь передаю свои знания и опыт детям. Школа самая простая, районная, бедная, так что учатся в ней, в основном, одни люди. Техники приличной в школе нет. Поэтому я рассказываю детям не только о компьютерах и программах, но и о том, как устроен этот мир. Чтобы они были готовы к реальной жизни и не питали иллюзий относительно «свободного выбора» и «всеобщего равенства». Я считаю, что нашим, человеческим детям надо как можно раньше объяснять, что нынешняя государственная пропаганда лжет им так, как не лгала пропаганда во времена Уравнительной церкви. Еще я запускаю в глобальную сеть свои программки. Они, как вирусы, расходятся по компьютерам, чтобы на экранах появлялись сообщения о том, как лживо и несправедливо общество, созданное боблинами для боблинов, в котором нет места для честных людей. Раз я отлучен боблинами от проектирования информационных компьютерных систем, я буду распространять и доносить до людей информацию доступными мне способами.
Выговорившись, Пафнутий одним разом допил пиво в своей бутылке.
— Когда ты говоришь детям правду, то не боишься, что и в школе у тебя могут возникнуть проблемы? — спросил Тимофей Пахомович.
— Надоело мне бояться! И я же не кричу обо всем на каждом углу. Я беседую со старшеклассниками, только с людьми, только с теми, кто, как я знаю, меня правильно поймет.
— Ты можешь достать из глобальной сети любую информацию?
Пафнутий пожал плечами:
— Пожалуй, любую. Правда, я пока не пробовал проникать в компьютеры банков и государственных органов. Из дома это делать рискованно, службы компьютерной безопасности могут отследить точку входа в сеть. А на создание внешнего доступа у меня, увы, не хватает средств.
Захарий Ефимович спросил:
— Раз ты такой специалист, то, наверное, как-нибудь отомстил той фирме, из которой тебя выкинули?
Пафнутий едва заметно кивнул головой:
— Так, немножко. Я не так глуп, чтобы сразу после своего ухода ломать все базы. Через пару месяцев сработают кое-какие программные мины, которые я заложил. Будут у фирмы проблемы, будут… Хотя жалко мне того паренька, которого взяли на мое место.
— А что за паренек? Из твоего отдела?
— Ну, нет! Все программеры из моего отдела слишком хорошо знают, что работа на моем месте — получать шишки и разгребать проблемы, а отдавать все лавры тупой боблинке. Я с ребятами созванивался и узнал, что на мое место взяли паренька сразу после института. Умного, толкового, полного энергии. Я сам был точно таким же. Всю мою работу на него свалили. Теперь он за тупейки крутится, как белка в колесе. Наверное, как и я, надеется, что боблины оценят его старания. Не знаю, надолго ли его хватит… Пожалуй, я его предупрежу, как со мной поступили, и какие мины я заложил в программы. Пусть сам решает, что ему делать.
— Я бы на твоем месте его не предупреждал, — сказал Тимофей Пахомович.
— Почему?
— А если он не оценит твоей честности, пойдет, и, чтобы выслужиться перед боблинами, расскажет им о твоей мести?
— Да, возможно, — Пафнутий задумался. — Со службой безопасности фирмы мне бы не хотелось иметь проблем. От этих боблинов можно ожидать всего, чего угодно.
— Хорошо, что ты это понимаешь, — одобрил Тимофей Пахомович. — Только ты бы и в школе был поаккуратнее, и с рассылкой вирусов не очень увлекался.
— Если бы я в школе был поаккуратнее, то не встретился бы с Димитрием Афанасьевичем, и он бы не свел меня с вами.
