— Да, — кивнула она.
— Ну тогда удачи, — отошел я от нее. — Джо, береги девочку. Не давай злодеям вводить ее в сомнения.
— За это не беспокойся.
Они уехали, а мы тоже взялись готовиться. Через час приехали Дмитрий и Карлос, просидевшие со вчерашнего вечера в кустах над домом Родмана. Сейчас их сменили уехавшие туда Маноло и Луис. Оба устали, немного продрогли, и Бонита взялась приготовить им горячие бутерброды. Я спросил у Дмитрия:
— Что и как?
— Вчера около двадцати трех сорока в дом приехал высокий мужчина, рыжий, в разгрузке и с автоматом. — Он достал из сумки компактную видеокамеру, показав ее мне с намеком «сам посмотришь». — На вид ему около сорока лет, по описанию совпадает с Маллиганом. С ним были две девушки-африканки, лет семнадцати-восемнадцати на вид. Ни наручников, ни чего-либо другого я у них не заметил. Рыжеволосый открыл дом ключом, завел их внутрь, после чего вышел наружу. В течение десяти минут он заносил в дом какие-то мешки из полиэтилена, после чего вошел внутрь и больше не выходил. Около двадцати пяти часов приехал серебристый «Рэйндж Ровер», в котором были двое — высокий блондин, на вид примерно тридцать, в легкой рубашке и летних брюках, без оружия, и второй, тоже около тридцати или немного больше, среднего роста, сутуловатый, брюнет с кудрявыми волосами. Оба совпадают с описанием Родмана и Бернстайна. В доме зажегся свет, примерно через двадцать минут оттуда вышел Маллиган и уехал до сегодняшнего утра. Больше из дома никто не выходил. Шума слышно не было, видны были Родман и Бернстайн в гостиной, но девушек не заметил.
Дмитрий налил себе минеральной в стакан, большими глотками выпил, продолжил:
— Сегодня около семи ноль-ноль Маллиган вернулся в дом, уже без автомата и прочего железа, в обычной одежде. В восемь часов сорок минут Родман уехал на своем «Рэйндж Ровере». В девять часов десять минут из дома вышел Бернстайн, двадцать минут плавал в бассейне, после чего зашел внутрь. Больше ничего не происходило. От Маноло с Луисом тоже ничего не слышно — значит, там тишина.
— Что с системами безопасности? — поинтересовался я. — Меня больше всего камеры на фасаде волнуют.
— Камер нет, я осматривал стену по сантиметру все это время, — ответил Дмитрий. — И все вокруг. Все есть на видео, сам посмотришь.
— И все вокруг. Все есть на видео, сам посмотришь. Датчиков тоже никаких не заметил. Да там и дверь такая же, как здесь, со стеклами. Родман без оружия ездит, значит, ничего не опасается.
— Хорошо бы так. Иному от оружия опасности для самого себя больше, чем от отсутствия оного, — протянул я. — Раулито!
— Что? — откликнулся маленький подрывник.
— Готов? Выезжаем, — скомандовал я.
— Давно готов. — Раулито показал на спортивный рюкзак, стоявший у выхода.
— Выходим.
Мы с Раулито были одеты в «орденско-служебном» стиле, то есть кобура напоказ, практичная одежда, удобная обувь. Оба в темных очках, я в панаме, а Раулито в берете. Этого обычно достаточно, чтобы никто вокруг не разглядел и не запомнил лица. При мне не было уже привычной «гюрзы», а вместо нее в кобуре покоилась трофейная «беретта» со съемным глушителем. Она сегодня нужнее будет: нечего лишние следы оставлять, случись чего.
Бонита же, напротив, оделась легко и соблазнительно, в яркое и облегающее, под чем негде было спрятать оружие. В руках была небольшая сумочка, но с секретом. Пистолет в женской сумочке — это пошло, его доставать не меньше минуты придется. У этой сумочки снизу отстегивалась и отскакивала в сторону одна из стенок. Движение пальцем — и прямо в руку, да еще и незаметно для окружающих, выпадал бесшумный ПСС, который я ей отдал для этого дела. В самой сумочке лежал еще и ГШ-18 — на всякий случай, если понадобится серьезное оружие.
— Mi Amor, минутку внимания, — окликнул я ее на выходе.
— Да? — обернулась Бонита.
— Твое дело — войти, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Если тот, кто откроет дверь, поведет себя не так, как надо, — расходуй его сразу. Договорились? Нам их жалеть не надо.
— Договорились, — кивнула она. — Но все же лучше сначала живыми.
— Естественно, — кивнул и я. — Зачем отклоняться от плана? Но если что не так…
— Я поняла.
— Ладно, с Богом!
Мы вышли во двор, загрузились в «сто десятый». Я выехал со двора, прокатил по подъездной дороге и, выехав на Главную, свернул направо. Теперь мне до перекрестка перед гольф-клубом «Нью-Огаста». Там нас будет ждать Катя на служебной машине. Вообще-то она на работу на своей ездит, но на сегодня мы сочли, что ей будет лучше воспользоваться «лэндровером» с эмблемами на дверях. Мало ли кто обратит внимание на ее визит? Две служебные машины у дома начальника — что может быть более объяснимо для случайного наблюдателя?
Через двадцать минут езды мы подъехали к клубу и увидели за перекрестком трехдверный «Дефендер 90». Мы подъехали сзади вплотную, остановились. Я вышел из машины, подошел к водительской двери «девяностого». Катя сидела за рулем — бледная, напряженная.
— Катя, как вы? — спросил я ее, наклонившись к водительскому окну.
— Нормально, — тихо ответила она.
На то, что ей совсем нормально, было не очень похоже.
— Не волнуйтесь, мы сами все сделаем, — сказал я. — Вы только в дверь позвоните — и можете даже не заходить.
— Я с вами пойду.
— Я с вами пойду. Я хочу все видеть.
Она говорила почти не разжимая губ, глядя прямо перед собой.
— Мария Пилар поедет с вами, — предложил я. — Хорошо?
— Конечно.
Я позвал Бониту, стоявшую в ожидании у правой передней двери нашего «сто десятого».
— Расшевели ее немного, а то девчонка в обморок хлопнется. И вообще присмотри, а то мимо дороги промахнется.
Бонита кивнула мне, затем заулыбалась, подошла к машине Кати, залезла на правое сиденье, чмокнула Катю в щеку.
— Привет.
— Привет, — даже слегка улыбнулась Катя.
— Катя, последний вопрос, — обратился я к девушке. — Другой пистолет взяли?
— Да.
Она взглядом показала на кобуру, из которой торчала рукоятка «Вальтера ППК».
— Мой старый, собственный, нигде не учтенный, — объяснила Катя. — Его не жалко выбросить, если что случится.
— Хорошо, — кивнул я. — Все, с Богом.
Мало ли как пойдет дело в доме. Все же лучше Кате свое оружие с собой не тащить: вдруг случится выстрелить? У нее оружие служебное — возможно, и баллистическая карта с него сделана, следы останутся. Я вернулся к своей машине, где Раулито уже перебрался на переднее сиденье.
— Как она? — спросил он меня.
— Выдержит, — отмахнулся я. — Первое убийство все же. Считай, что в первый раз в первый класс.
— Ага.
Раулито предстоящее трогало мало. Наш маленький минер успел много в жизни повидать, хоть по внешнему виду сразу и не скажешь.
Мы тронулись с места и покатили дальше маленькой колонной. Проехали по извилистым дорогам гольф-клуба, где на поля уже вышли игроки, обогнули клаб-хаус, спустились к виллам на берегу и въехали на полукруглую подъездную дорогу к крыльцу Родмана. Там было пусто — ни души вокруг.
Все вышли из машин, мы с Раулито надели нитяные перчатки. Я бросил взгляд на фасад — действительно никаких камер, решеток или чего-либо другого. Безопасное место этот Нью-Хэвен. Был, по крайней мере.
— По местам, — скомандовал я.
Бледная Катя с лучезарно улыбающейся Бонитой пошли к входной двери, а мы с Раулито встали по бокам. Раулито вытащил пистолет из кобуры, тоже «беретту», навинтил на него глушитель, и я повторил его действия. Нечего зря шуметь. Катя нажала кнопку звонка, и через дверь до нас донесся мелодичный сигнал. Было тихо. Она нажала на звонок еще раз, и в этот момент дверь распахнулась. Бонита, стоящая за Катей, заулыбалась еще шире, послышался мужской голос:
