— Как именно он изменился?
— Мне очень трудно объяснить, хозяин. Я не умею хорошо говорить… Ну вот, например, Гленке был немного младше меня, а выглядел и вовсе как мальчишка. А теперь можно подумать, что из нас двоих он старше, хотя у него не появилось ни морщин, ни седых волос, ничего в таком роде. И потом, мне стало тяжело подолгу находиться рядом с ним в одном помещении. Не знаю почему. Неуютно — и все тут…
— Ты кому-нибудь говорил о своих наблюдениях? — спросил я.
— Нет. Я боялся, — ответил он. — В последнее время я живу в постоянном страхе. Я даже начал к нему привыкать. Я знаю, что такое иногда происходит с людьми, оказавшимися вдали от дома… Но я все-таки знахарь и могу распознать приближение безумия.
Поэтому я не думаю, что дело именно во мне самом…
— Ясно, — кивнул я. И задумался.
По крайней мере, теперь было ясно, что мне следует побеседовать с другим знахарем. Судя по всему, он мог оказаться счастливым обладателем совершенно эксклюзивной информации.
— Ладно, — наконец решил я. — Теперь скажи мне вот что: твой коллега дежурит в больнице один или рядом с ним крутится много народу?
— Когда как. Конечно, у нас там всегда находятся два дежурных младших знахаря, несколько помощников из числа заключенных и еще несколько стражников, чтобы присматривать за нашими пациентами. Но у нас с Гленке есть свой кабинет, туда обычно никто не заходит без спроса…
— Отлично. Тогда сделаем так: сейчас ты отведешь меня в больницу, проводишь в этот кабинет, а если твоего коллеги там нет, найдешь его и скажешь, что тебе нужно поговорить с ним наедине. Одним словом, придумаешь что-нибудь. И ничего не бойся: предполагается, что я могу справиться с чем угодно!
— Хорошо, хозяин, я не буду бояться, — пообещал Кирола Тахх.
Он вышел в коридор, а я поплотнее закутался в плащ-невидимку и последовал за ним.
На сей раз мы долго плутали по коридорам Нунды. В конце концов спустились по лестнице в подвальное помещение и снова принялись кружить по лабиринтам переходов. Я с ужасом понял, что если останусь без проводника, мне придется несколько дней скитаться по этим безликим переходам, дико озираясь по сторонам, пока не решусь плюнуть на конспирацию, снять свой укумбийский плащ и дурным голосом заорать: «На помощь, люди добрые!»
Наконец мы остановились перед маленькой зарешеченной дверью.
— Эта дверь ведет в приемную, а оттуда можно попасть в наш кабинет, — пояснил Кирола.
— Ну давай, заходи, — вздохнул я.
— Хорошо, хозяин.
Он озабоченно порылся в карманах. Раздался мелодичный звон многочисленных ключей. Наконец обнаружился нужный. Еще несколько секунд Кирола Тахх угробил на торопливые попытки попасть ключом в замочную скважину. Но непослушная дверь все-таки открылась, и мы вошли в небольшую полутемную комнату. В дальнем углу слабо мерцал крошечный стеклянный шарик, наполненный светящимся газом.
Мой «верный раб» пересек приемную и распахнул передо мной тяжелую, обитую темным металлом дверь. За дверью оказалось гораздо светлее, чем в приемной, так что я невольно зажмурился. А потом осторожно приоткрыл глаза и уставился на человека, сидящего за громоздким письменным столом. Думаю, эта обшарпанная мебель могла считаться новой разве что в веселую эпоху правления Короля Мёнина, да и то с натяжкой!
— Это наш кабинет, — сообщил мой проводник.
— С кем это ты разговариваешь, Кир? Что-то случилось? — У незнакомца оказался высокий, ломкий, как у подростка, голос.
Я торопливо прищелкнул пальцами левой руки. Очередной Смертный шар послушно сорвался с кончиков пальцев. Мгновение спустя маленькая, опасная, пронзительно-зеленая шаровая молния с неприятным чавкающим звуком впилась в лоб Гленке Муаны. Он глухо охнул, схватившись руками за голову, привстал со стула, а потом начались сюрпризы, один другого слаще.
Кисть его правой руки стремительно опухала: пальцы стали толстыми, как сардельки, ладонь напоминала боксерскую перчатку, а спустя всего несколько мгновений это уже совсем не было похоже на верхнюю конечность человеческого существа. Потом чудовищная рука с треском лопнула.
Кирола Тахх тоненько, по-детски взвизгнул и отступил за мою спину. Я бы и сам с удовольствием за кого-нибудь спрятался, если честно… А скромный тюремный знахарь, сэр Гленке Муана, хрипло рассмеялся и погрозил мне пальцем левой руки, с которой пока не произошло никаких изменений.
— Не будет тебе сегодня никаких тайн, Вершитель! — злорадно сообщил он.
Сразу после этого заявления его голова тоже начала увеличиваться в размерах. Я быстро сообразил, чем это закончится, и успел захлопнуть дверь. Секунду спустя из кабинета раздался громкий хлопок, а я содрогнулся от отвращения: мое воображение услужливо нарисовало соответствующую картинку…
— Ты же знахарь, сэр Кирола, — сказал я, чувствуя себя законченной скотиной. — Вот и зайди туда — посмотри, что случилось… Хотя догадаться, конечно, нетрудно!
— Хорошо, хозяин, — флегматично отозвался тот.
Кирола Тахх открыл дверь, я покосился на перепачканный кровью пол и поспешно отвернулся: слишком уж неопрятно!
— У Гленке почему-то лопнула голова, — доложил Кирола.
— Что и следовало доказать, — вздохнул я. — Ладно, пошли отсюда… Проводи меня в мою комнату. Ты ведь знаешь, где находятся покои для приезжих?
— Знаю, хозяин.
Мы снова отправились в странствие по пустынным коридорам и лестницам. За все это время мы так никого и не встретили. Каторжная тюрьма Нунда оказалась почти необитаемым местом, и я не был уверен, что мне это нравится.
Через несколько минут я с облегчением обнаружил, что стою перед знакомой дверью.
— Теперь слушай меня внимательно, сэр Кирола, — сказал я, берясь за ручку двери. — Сейчас ты пойдешь к себе в комнату, ляжешь в постель и будешь спать, пока тебя не разбудят. А когда проснешься, ты забудешь обо мне и обо всем, что случилось в моем присутствии… И самое главное: в момент пробуждения ты освободишься от моей власти, ясно?
— Ясно, хозяин.
Бородач развернулся и медленно зашагал по коридору. Янемного посмотрел ему вслед, потом сурово сказал себе, что с парнем все будет в порядке, а у меня нет времени на пустые размышления, и толкнул свою дверь.
Оказавшись в гостиной, я первым делом полез в свою дорожную сумку за бутылкой с бальзамом Кахара. Давешние неземные переживания подействовали на меня самым незамысловатым образом: я просто смертельно захотел спать. Обычная реакция моего организма: когда мне перестают нравиться текущие события, он требует, чтобы ему дали пожить какой-нибудь иной жизнью, сон какой-нибудь интересный, что ли, показали…
Но после небольшого глотка бальзама я понял, что можно жить дальше.
Первым делом я послал зов Джуффину. Шеф слушал меня, не перебивая и не переспрашивая. Кажется, он даже затаил дыхание — событие совершенно небывалое!
«Я начинаю жалеть, что сам не поехал в Нунду, — наконец признался он. — И не потому, что думаю, будто ты не справишься — хотя все может быть, конечно… Просто мне уже так интересно, дальше некуда!»
«А мне, честно говоря, не очень! Еще никогда не случалось, чтобы мой Смертный шар превращал живого человека в такую пакость! Этот парень лопнул, как гроздь мыльных пузырей: сначала рука, потом голова… Вспомнить страшно!»
