— А мне очень понравилось здесь спать, — вздохнул я. — Не помню, что мне снилось, но так хорошо мне давно уже не было. Может быть, вообще никогда…
— Охотно верю, — кивнул он. — Но не все приятное полезно. И наоборот!
— Вы говорите как доктор, — улыбнулся я.
— Ты хочешь сказать — как знахарь? Ну, считай, что я — он и есть. Тем более что с тобой теперь возни не оберешься! Боюсь, мне придется еще и домой тебя провожать, как юную барышню после танцев… Вот ты уже проснулся, а эта грешная коробка все равно стоит на месте!
С этими словами Махи легонько похлопал по тонкой стенке нашего транспортного средства. Кабинка вздрогнула и медленно поползла куда-то вперед, в густую темноту ночи.
— Что, у меня неприятности? — равнодушно поинтересовался я.
— Ага, — еще более равнодушно подтвердил Махи. — Сон в таком месте никому даром не проходит, даже такому счастливчику, как ты… Могущества у тебя сейчас не больше, чем у какой-нибудь пожилой домохозяйки, которая даже камру толком сварить не может! О своих Смертных шарах, прогулках по Темной Стороне, странствиях через Хумгат и прочей ерунде в таком роде можешь забыть — на пару дюжин дней или даже лет: я пока не знаю, с какой скоростью ты способен восстанавливать силы.
— Вообще-то я все делаю быстро…
Честно говоря, эта новость не произвела на меня никакого впечатления: ну потерял я свое драгоценное могуществона какое-то время или даже навсегда — что с того?.. Совсем недавно мне пришлось выяснить, что бывают куда более серьезные потери.
Махи укоризненно покачал головой.
— При таком легкомыслии — и еще живой! Вот это, я понимаю, чудо!.. Ладно уж, давай руку: мы уже приехали.
— Руку-то зачем давать? Кажется, вы окончательно вошли в роль галантного кавалера! — усмехнулся я.
— При таком легкомыслии — и еще живой! Вот это, я понимаю, чудо!.. Ладно уж, давай руку: мы уже приехали.
— Руку-то зачем давать? Кажется, вы окончательно вошли в роль галантного кавалера! — усмехнулся я.
— А ты попробуй подняться самостоятельно, — предложил Махи.
Я попробовал и с удивлением обнаружил, что мои ноги превратились в два пакета студня, совершенно непригодного для передвижения в пространстве. Тем не менее я стиснул зубы, мертвой хваткой вцепился в поручень и извлек из кабинки свое ополоумевшее тело, кое-как уговорил его твердо стоять на земле и торжествующе посмотрел на Махи: дескать, вот такие мы крутые!
— А ты упрямый, — отметил он. — Что ж, это неплохо, хотя и хлопотно… Ладно уж, полезай в амобилер. Подброшу тебя до границы. Не предполагал, что в ближайшее время буду заниматься такой ерундой, но с кем поведешься…
— А где он, амобилер? — растерянно спросил я.
— Где, где — сказал бы я тебе… Ладно уж, рифму можешь подобрать самостоятельно!.. У тебя за спиной, коллега, где же еще?
Как бы я ни выпендривался, а Махи все-таки пришлось собственноручно запихнуть меня в амобилер. Он уселся за рычаг, и мы поехали в сторону горизонта, туда, где сиял бледный зазор между ночью и утром.
Я свернулся клубочком на заднем сиденье. Спать мне не хотелось — только неподвижно лежать, вдыхая умиротворяющий запах старой кожаной обивки, и наблюдать, как небо над нами становится все светлее… Примерно через час ко мне вернулась способность соображать. По крайней мере, я подумал, что сэр Махи, наверное, спас мне жизнь — или даже больше, чем жизнь. Так что следует немедленно сказать ему спасибо — как минимум!
— Дошло наконец? — весело спросил он. — Можешь не трудиться открывать рот, коллега: я и так знаю, что тебя здорово подмывает сказать мне спасибо…
— Подмывает, — слабо улыбнулся я.
— И это правильно, — серьезно согласился он. — Впрочем, если ты действительно хочешь меня отблагодарить, лучше просто постарайся довести до конца начатое мною дело.
— Какое дело?
— Великое, — рассмеялся Махи. — Можно сказать, величайшее из моих дел. Доставь свою жалкую тушку в Ехо в целости и сохранности, приведи себя в порядок, не делай глупостей — просто спокойно подожди, пока к тебе вернутся силы и твое фирменное хорошее настроение, ладно? Да, и еще непременно причешись, это главное.
— Причесаться? Ну, для этого мне сперва потребуется обрести былое могущество!
Я невольно рассмеялся и сам удивился этому событию. Мне-то казалось, что я навсегда утратил способность так весело ржать по столь пустяковому поводу… да и вообще по какому бы то ни было поводу!
— Уже лучше, — одобрительно кивнул Махи. — Теперь я вполне могу доверить тебе рычаг этого ненадежного транспортного средства и попрощаться. Дальше ты и сам доберешься: мы уже в графстве Шимара, а не в каком-нибудь потустороннем местечке из тех, где ты любишь шляться в свободное от посещения трактиров время…
Он свернул к обочине дороги, поросшей жесткой синеватой травой, затормозил и вышел из амобилера.
— Спасибо, Махи! — смущенно пробормотал я.
— Да, кстати. Со мной не обязательно прощаться навсегда, — неожиданно рассмеялся Махи.
— И вообще в этом вопросе наши с Джуффином мнения расходятся. Он всегда был такой суровый молодой человек. И такой мрачный!
— Ну уж мрачным-то он точно перестал быть… — возразил я.
— Не перестал, можешь мне поверить! Просто он наконец-то научился это скрывать. И правильно сделал… Перебирайся за рычаг, коллега. Надеюсь, ты и сам понимаешь, что тебя ждут дома?
Я кивнул и перебрался на переднее сиденье. Тело, к счастью, вело себя вполне прилично. Я положил руку на рычаг, обернулся к Махи, но его уже не было.
— В последнее время все мои собеседники куда-то исчезают ни с того ни с сего, — вслух пожаловался я. — Может быть, это просто модно, а я не в курсе?
А потом я сосредоточился на дороге: у меня еще никогда не было столь веских причин ехать с максимально возможной скоростью и даже еще быстрее. Езда глушила боль, отвлекала меня от тоскливых размышлений и даже от необходимости помнить о самом себе. И потом, меня действительно ждали в Ехо — достаточно веская причина, чтобы оставаться живым несмотря ни на что!
Поздним вечером я въехал под арку Ворот Кагги Ламуха. Через несколько минут мне пришлось сбавить скорость: в Ехо по-прежнему было полным-полно желающих разъезжать по широким мостовым улиц Старого Города. Совсем недавно это вызвало бы у меня вполне объяснимое раздражение, но теперь я только радовался: по пустым улицам я уже накатался во время эпидемии, и мне не понравилось… Я всей грудью вдохнул запах свежего ветра с Хурона, почувствовал на своих щеках какую-то мокрую пакость и решил: черт с ней, пусть будет. Небось высохнет по дороге…
А четверть часа спустя я шел по коридору Управления Полного Порядка. Я был совершенно уверен, что застану Джуффина в нашем кабинете — не знаю уж почему…
Шеф действительно сидел в своем кресле, на его плече дремал нахохлившийся Куруш.
— Я вернулся, — лаконично сообщил я.
— Вижу, — кивнул он. Потом улыбнулся и гостеприимно похлопал по сиденью соседнего кресла: — Устраивай свою задницу, сэр Макс. Эта несчастная мебель совсем без нее истосковалась.
Я послушно уселся в кресло, открыл было рот и тут же снова его захлопнул: мой болтливый язык внезапно объявил забастовку — а ведь мне стоило хотя бы поинтересоваться, сколько я отсутствовал на этот раз…
