Потому, наверное, и прозевал контратаку. Умелец, не думая более о защите, ударил Мертвым Молотом — заклинанием редким и весьма паверо затратным. Ониксовый щит лопнул, как мыльный пузырь, самого Темногора отбросило на дюжину ног. Каким-то чудом Темный Лорд успел увернуться от добивающей Огненной Капли, откатившись в сторону. Страшный жар опалил камень мостовой, затлели волосы…
В отчаянии, он взмолился Превеликому, это было единственное, что мог еще сделать. Любое заклятие, и он мертв, защищатся, равно как нападать, невозможно, Мертвый Молот высушил каналы паверы , такое порой случалось. Это как контузия, как временная слепота, как амнезия, наконец — сделать ничего нельзя, остается только ждать.
То ли и в самом деле помог Превеликий, просто сложилось так, но Умелец просто развернулся и побежал к дому барона Крея. Не потому, что пожалел врага, и точно не потому, что испугался. Просто подтянулись остальные Лорды со свитами.
А генерал в такой момент должен быть со своим Орденом.
Пытливца Хреногор отыскал в потайной комнате. То есть, сначала нашел комнату, а потом — пытливца. Я только головой покачал — нипочеь бы не догадался, что здесь тайник. С другой стороны, не мог же он сквозь землю провалиться? Понятно, что где-то спрятался, но чтб здесь?
— Как узнал? — спросил я богатыря.
— По запаху, — хохотнул тот. — Не чуешь разве, обделался он.
Я и в самом деле не чуял. Где-то успел подстыть, и нос сейчас годился только для хлюпанья. А Хреногор сумел, желание перговорить по душам с пытливцем служило хорошим стимулом. Дурак тот все-таки. Если б он сразу в этот тайник улизнул, в жизни бы не нашли. Выслужиться захотелось, вот засов и задвинул, думал, не выберемся. Про богатырей, небось, только в сказках слышал, а про то, что лестница завалена и вовсе не знал. Теперь заплатит за все сразу — и за глупость, и за подлость, и за жестокость свою звериную. Как говорится, за пытливца и Косяк не заступится.
— Не бейте! Я все скажу! — верещал несчастный, с ужасом глядя на богатыря.
— Зачем? — удивился тот, он, вообще-то собирался бить, а не слушать. Да и что интересного убогий рассказать может? На гусляра не похож, голосок блеющий, инструмента нет… ладно, попробуем…
— Былин много знаешь? — вопросил богатырь строго.
— Ни одной, — испуганно осзнался пытливец.
— Так я и думал, — огорчился Хреногор и занес кулак.
— Постой, — остановил его дядька Унорас. — Дай, я поспрашиваю.
И застыл неожиданно, словно замороженный. И я застыл тоже.
— Чувствуешь? — спросил чарун.
— Да, — ответил я непослушными губами. Еще бы не почувствовать! Выплески паверы такие, город спалить можно.
— Началось, — одними губами прошептал Унорас.
И был совершенно прав. Некие отнюдь не слабые колдодеи выясняли отношения почти у нас над головой. Десятки человек с каждой стороны! Война началась, что ди?
— Темные схлестнулись с нигредами, — поднял палец вверх Унорас. Пытливец, забившись в угол, тихонько скулил. Взгляд его то и дело останавливался на лежащем у стены широком ноже, но подобрать ое пока решался. К своему счастью, потому что Хреногор церемониться не станет. Говорить и со сломанной рукой можно.
Унорас начал допрашивать пытливца, я все старался отличить нигромантов от обычных колдодеев. Получалось скверно, даже выделить отдельные чары из общего фона паверы было сложно. Но я не сдавался. Все интересней, чем слушать, о чем чарун пытливца расспрашивает.
А тот старался вовсю. Вопрос за вопросом, то прикрикнет угрожающе, то ножом ногти поправит, то улыбнется ласково. Жуть, да и только!
Хреногор меж тем ушел в караулку, из оружия себе что-нибудь выбрать. Ну, и кольчужку присмотреть, если повезет. Хотя, на его размер…
— …А что за второй дверью, даже я не знаю, — вдохновенно вещал пытливец. Я насторожился. Это за которой? Не за той ли, что замурована? Это мне интересно. Это я послушаю. Всю жизнь мечтал о всяческих тайнах, кладах, приключениях, что ждут меня в неведомух краях, а что на деле? Колдодеи, нелепая беготня и белого цвета кот… Кот?
Ненужное беспокойство, вот он сидит, играет с мышью. Хватило ума у мелкой вылезти в его присутствии! Тоже, небось, о тайнах-кладах мечтала… а тут — кот! Полный котец, так сказать. А она и знать не знала, что такое бывает…
— … ледник. А оттуда тела увозят на тележке, куда — не знаю.
— Интересно, — в голосе Унораса неподдельный азарт. — Значит, еще одна секретная дверь? Уж не в катакомбы ли трупы скидывают? А если так, то и для живых сгодится! Зови богатыря!
Это уже мне, если кто не понял.
Что я там про тайны-клады говорил? Забыл добавить — еще с детства мечтал поработать мальчиком на побегушках. А при случае — для битья. Но с колдодеем не поспоришь, пришлось идти. А потом бежать, потому что в спину толкнуло раздраженное «Быстрее!»
Хреногор стащил все оружие в кучу, и теперь раздражением в ней копался. Ясное дело, для тюремщиков вряд ли будут заказывать у оружейника-мастера. А для богатыря все легковесное, не под его руку.
— Барахло, — брезгливо сказал Хреногор, ломая очередной меч, третий по счету. — Придется, видимо, лавкой драться. А она неудобная.
Я посмотрел на лавку. Действительно неудобная, здоровенная и тяжелая.
— О! — оживился вдруг богатырь. — А ну-ка…
Не знаю, как здесь этот молот оказался. Может, оковы сбивать, или штыри железные в стену забивать. Или от жертвы от какой остался, на память тюремщикам. Не буду гадать. Хреногор оглядел вещицу придирчиво, покрутил в одной руке, примерился двумя, потом вдруг ударил. В пол-силы, как он потом скромно пояснил.
Дом содрогнулся. Мой факел погас, те, что горели на стене — тоже. Караулку освещали лишь те, что висели на дальней стене.
«Неудобная» лавка, весом в три меня, превратилась в груду разной величины щепок.
А буквально через пару стуков ворвался дядька Унорас.
— Вы что тут, совсем соображение потеряли? — возопил он.
— Если в лавке прятал, — степенно ответсвовал Хреногор. — То да.
— Чем вы тут? Я думал, завал взорвали, — чарун постепенно приходил в себя.
— Оружие пробовали, — сказал Хреногор, вертя молот в руках.
— Вижу, успешно. — Унорас криво ухмыльнулся. — К сожалению, пленник умер. А ведь и половины не рассказал, гад!
— Как умер? — опешил я. Я-то полагал, этот еще всех нас переживет, да на могиле спляшет. Если, конечно, Хреногор не влупит раза в память о неземных пытках.
— Как-как, — недовольно проворчал чарун. — Я его о Нигредо расспрашивать стал, а он… неохотно рассказывал, умолчать о чем-то пытался. Я его брить начал — когда лезвие у горла, язык с привязи сам срывается. А тут грохнуло… У него голова дернулась, у меня — рука. К сожалению, в разные стороны…
— Да и хрен с ним, — махнул молотом богатырь. — Нашел о ком жалеть. Он же, сволочь, людей пытал! Белым железом к коже — шутка ли?
— А ты хоть представляешь себе, сколько через него тайн прошло? — немедленно завелся чарун. — Сюда ведь и нигроиды попадали, и немалого ранга порой! Умелец Сторк вылепил-таки Орден, а в таком деле без крови не обойтись. Не просто за глотку его взять будет, совсем не просто… а надо! Нет, нудо чего обидно!
Хреногор пожал плечами, он смертью пытливца огорчен ничуть не был.
— Он кое-что важное успел рассказать, — продолжал кододей. — Имеется некая дверца, в которую из темницы вывозили трупы. Скорее всего, там ход в катакомбы. Точнее сказать нельзя, потому что пытливец там ни разу не был. И не общался ни с кем, кто владеет информацией. С человеком его профессии общаются, как правило, только те, кто не может этого избежать. Ну, там, из-за цепей, веревок, колодок…
