Тарн повернулся к Мраку.
— Ты говорил, что дриады дали вам сто лучниц, эльфы — двести бойцов…
Я, уже догадываясь, чем это закончится, начала давиться смехом.
— …а я предоставляю в ваше распоряжение весь наш клан! Никто не смеет безнаказанно посягать на наших женщин, насмехаться над доблестными воинами и портить вырубленные еще предками тоннели!
Гномы дружно закивали и застучали по столу кружками, полностью одобряя сие мудрое решение. Старейшина, успокоив свою совесть, сел и с надеждой взглянул на Мрака: ну как?! Хочешь не хочешь, пришлось вставать и благодарить — да еще так, чтобы никто не заподозрил, как дракон «счастлив». Тем более что дар и впрямь был невероятно щедрый — если гномы кому?то приносили присягу (а случалось это раз в триста лет), то в бою остановить их могла только смерть.
Досмотрев этот спектакль до конца, я почувствовала, что меня всё?таки развозит — не столько от вина, сколько от сытной еды, усталости и жара хорошо протопленного зала. Уступив свое место какому?то пареньку, я вышла во двор и, чтобы никому не мешать, прислонилась к забору неподалеку от ворот.
Летом уже давно бы рассвело, в зимнем же небе только?только разгулялись звезды во главе с Волчьим Глазом. Жутко хотелось повыть, но я закрыла глаза и ограничилась глубоким, вдумчивым дыханием, прочищая забитые факельным чадом легкие.
…на изломе зимы селянские парни и девушки, за полночь бежав от родительских столов, устраивают собственный праздник.
…на изломе зимы селянские парни и девушки, за полночь бежав от родительских столов, устраивают собственный праздник. На лесной поляне разводится костер из собранного накануне хвороста — высокий, чуть не до макушек деревьев. Летят в него соломенные венки с прошлогодними горестями, вспыхивая маленькими солнышками и тут же обращаясь в пепел.
А молодые, нацепив ярко размалеванные берестяные маски, резвятся, как дети: дурачатся, кривляются, с хохотом носятся друг за другом, швыряясь снежками, и вполне по?взрослому целуются, любятся и раздают опрометчивые обещания, опьяненные праздником и кажущейся свободой…
— Шеленка, солнышко, а ты чего загрустила? — Подружка с разбегу обнимает за плечи, чуть не опрокинув.
Жарко дышит в лицо винным перегаром.
— Всего одна ночь.
— И она еще впереди! Развлекайся, зайка. Посмотри на во?он того серого волка, он тебя уже час глазами поедает. Будет что в старости вспомнить, э?
— Одной ночи мне мало.
— Эй, ты куда?! Заблудишься, дурочка, замерзнешь!
…Не удался в том году праздник… молодежь еще до рассвета по домам разбежалась…
Мол, завелось в лесу какое?то чудище.
Воет. Ужас до чего жутко.
Первый раз… он действительно запоминается на всю жизнь.
Через полчаса ко мне присоединился Мрак, не только ставший дважды победителем, но и прихвативший бутыль с остатками на вынос.
— Шелена, ты тут еще не замерзла? — Я подумала.
— Нет. Но близко. Дай отхлебнуть.
А у них со старейшиной губа не дура. За остальными столами подавали совсем другое вино.
— Верес еще там?
— Уже собирался идти спать. По крайней мере, Реста с Виррой отослал постели готовить.
Я вернула дракону бутыль.
— Какая она была?
— Кто?
— Та загрызенная оборотнем тетка.
— С… — коротко охарактеризовал Мрак, не вдумываясь в причину моего интереса. — Хуже тебя.
Хоть на этом спасибо.
— Тоже маг?
— Угу. — Дракон вспомнил, что о мертвых либо хорошо, либо ничего, и поспешил исправиться: — Сам?то я ничего за ней не замечал, но слухи ходили… ну и не нравилась она мне. Пес его знает почему. А так — красивая, умная… хитрая, как лисица. Может, и не поднимала она тех мертвяков. Верес, по крайней мере, в этом уверен, хоть ночь они и порознь провели — вроде как поругались, но это у них по десять раз на дню случалось.
— Зачем же он взял вину на себя?
— А он и не брал. Просто телепатически допросить себя не позволил. Никто, конечно, его разрешения не спрашивал, но и пробиться сквозь его защиту не смогли. Лишь утвердились в мысли, что, если маг так отчаянно сопротивляется, значит, ему есть что скрывать, а Верес даже на мои расспросы отшучивается, что назло своим ближним человек способен совершить любое чудо. В конце концов Ковен «смилостивился» и, за недостатком прямых улик, но избытком косвенных, ограничился конфискацией имущества, отлучением и изгнанием из столицы. Вересу зачитали приговор на центральной площади, заклеймили и выкинули за ворота, как бродячего пса. Когда я его отыскал, он так и стоял на коленях посреди дороги, даже не пытаясь подняться на только что вправленные палачом ноги. Весь трясется, лицо белое, глаза неживые. Прохожие улюлюкают, кто?то камнем запустил… Я не на шутку испугался, уж не рехнулся ли он под пытками, поскорее сгреб его в охапку и поволок в Ясневый Град. — Мрак утер пьяненькую слезу, глотнул из бутылки, потом что?то вспомнил и хохотнул: — Ну, Делирна ним быстро разобралась, по?свойски. Надавала оплеух, обругала так, что тролль издох бы от зависти, напичкала ульями по самые уши и занялась опухшими до черноты запястьями. Думаю, он в пыточной камере так не вопил, зато уже через неделю снова смог потихоньку шевелить пальцами.
Думаю, он в пыточной камере так не вопил, зато уже через неделю снова смог потихоньку шевелить пальцами. Для мага потеря способностей, пожалуй, страшнее, чем перелом позвоночника, без них Верес точно бы с ума сошел, чего, похоже, от него и ждали. А так — отлежался, очухался, заявил, что в гробу видел Ковен с его Советом, знал бы — сам оттуда ушел, и переехал в Выселок. Вспоминать об этом он не любит, но и трагедии из своего изгнания не делает, вроде как всё наладилось. Клиентов у него везде хватает, денег тоже, хотел бы — так и от ба… подруг отбою не было бы. Только, знаешь, после темницы в нем что?то… не то чтобы сломалось… скорее умерло и родилось заново, но уже немножко другое.
Знаю, как ни странно. Забавно, что мы задолжали Делирне почти одно и то же. И оставили за порогом Ясневого Града одинаковые иллюзии: что твое честное слово ценится выше чужой клеветы, что на друга всегда можно положиться в трудную минуту, а любимый человек никогда не обманет и не предаст. Оно и к лучшему, давно пора было от них избавиться — жить станет намного проще.
Но очень уж это больно, добровольно мало кто согласится.
— Я не видела у него никакого клейма.
— Его ставили не железом. А маги видят. Точнее, чувствуют, и шарахаются, как от чумного — по крайней мере, люди.
— Погоди, — запоздало дошло до меня, — так он что, входил в Совет Ковена? Там же одни архимаги заседают!
— Как правило, да, но магистров первой степени, если они лучшие в своей области, туда тоже порой допускают. У Вереса на тот момент был почти дописан трактат на соискание высшего магического звания, если бы не отлучение, давно бы уже защитился… — Очередной глоток вина казался для Мрака последней каплей. Дракон пошатнулся, Недоуменно заморгал, таращась на свою собственную руку и мучительно пытаясь понять, почему на ней вдруг оказалось десять пальцев. — Шелена, а давай я тебя поцелую, а? Исключительно из уважения, как своего лучшего врага!
— Иди ты… спать, пьянь несчастная, — беззлобно отмахнулась я и, без особого труда отобрав у дракона почти пустую бутыль, развернула его лицом к двери, в которую он послушно удалился, что?то бормоча себе под нос.
