— Набегался? — хмуро спросил Фартаэль. — Эх, сынок-сынок, задал ты мне головной боли. Здравствуй, что ли.
— Здравствуй, папа. — Принц поежился, пытаясь понять, как он оказался дома. — Я добился своего. Ты меня с испытания выдернул.
— С испытания? — Уши его отца вздернулись вверх. — Это как понимать?
— На черный шнурок. Я выковал свои картаги, ставшие мечами Жизни.
— Не смеши меня, мальчишка! — отмахнулся владыка Эльварана. — Мечи Жизни — старая и глупая сказка. Снова твои идиотские фантазии! Надоело уже.
— Фантазии?! — Тинувиэль от обиды до крови закусил губу.
Значит, в глазах отца он все еще ничтожество?! Значит, все его усилия ничего не значат?! Значит, они пошли насмарку?! Что ж, сейчас он им всем докажет! Принц зло оскалился, протянул руки вверх и призвал силу Жизни. Картаги прыгнули ему в ладони, запылав яростным зеленым огнем, глаза юного эльфа приняли тот же цвет, тучи над ним свернулись в воронку, закручиваясь в смерч. С неба рванулись тысячи зеленых молний, они били в Тинувиэля, и юный эльф горел, хохоча во все горло. В глазах Фартаэля появилось сначала изумление, а затем и страх. Он неверяще смотрел на окутанного пламенем младшего сына, которого смерч поднял в воздух и носил над поляной, как ветер носит листья осенью. Такое было не под силу ни одному из эльфийских магов. Тинувиэль, между тем, мягко опустился на поляну, погасил мечи, спрятал их в ножны и победно улыбнулся.
— Значит, старая и глупая сказка? — насмешливо спросил он.
— Теперь вижу, что нет… — задумчиво сказал Фартаэль. — Ты меня удивил. Откуда у тебя эти мечи?
— Выковал. Своими руками. Но заготовки получил в Доме Стали города Тарсидара. Меня учил сам император! Не только он, конечно, но и он тоже.
— Даже так? — Владыка Эльварана нервно передернул ушами.
— Даже так? — Владыка Эльварана нервно передернул ушами. — И что же понадобилось от тебя этому колдуну?
— Не знаю, — пожал плечами принц. — Да и какая разница? Говорят, мы те самые пятеро, что в пророчестве Пятерых.
— Пятеро?! — побелел Фартаэль, переглянувшись с мгновенно насторожившимися магами. — Но тогда среди вас должен быть орк…
— Да. Мой кровный брат Храт Сломанный Клык.
— Ты побратался с орком?! — ужаснулась Алливи. — С чудовищем?!
— Никакое он не чудовище! — обиделся за друга Тинувиэль. — Ты бы видела, как он рисует! Валлаэлю до него далеко.
— Теперь мне понятна причина увядания… — мрачно пробормотал Фартаэль. — Как же ты мог, сын мой? Неужели ты не знал, что случится, если эльф смешает свою кровь с орком? Ты ведь изучал каноны…
— Какие каноны? — растерялся принц, не понимая, что имеет в виду отец.
— Какие?! — раздраженно переспросил тот. — А такие! Иди сюда.
Тинувиэль подошел. И сразу просиял улыбкой. Отец-дерево! Его отец-дерево. Принц нежно коснулся пальцами коры, позвал и настороженно замер. Никто не ответил на призыв! Дерево молчало, как будто было мертвым! Оно отвергало своего воспитанника…
— Твое дерево умирает. — Фартаэль внимательно посмотрел на сына. — Когда Зеленая Стража сообщила мне об этом, я кинулся сюда. Увы, это оказалось правдой. Такое, как ты знаешь, случается только тогда, когда умирает связанный с деревом эльф. Мы выдернули тебя сюда усилиями лучших магов Эльварана, а ты оказался кровным братом орка… Ты хоть понимаешь, что стал своей родине чужим?
— Чужим? — растерялся принц. — Но почему?!
— Ты еще спрашиваешь?! В твоих жилах теперь течет кровь врага! Ты должен отречься от него. Или…
— Или что?
— Или уходи и никогда больше не возвращайся.
— Отец! — с ужасом воскликнула Алливи. — Как ты можешь?!
— Я — Хранящий Свет! — отрезал Фартаэль. — На мне ответственность за всех эльфов Эльварана! Если кровный брат твари Тьмы останется среди нас, то деревья-покровители отвергнут наш народ. Ты понимаешь, что это значит, девчонка?! Мне больно от того, что Тинувиэль — мой сын!
— Тини, мальчик мой… — К ошеломленному принцу протянула руки мать, Ланлиэли, самая прекрасная женщина эльваранских лесов. — Зачем тебе этот орк? Отрекись…
— Отрекись, сын… — поддержал жену Фартаэль. — Отрекись.
— Отрекись, юный эльф… — выступил вперед Дамаэль, самый сильный эльфийский маг. — Или уйди.
— Тини! — вскрикнула Алливи, с болью смотря на брата. — Ну на что он тебе сдался? Отрекись!
Тинувиэль отчаянно звал отца-дерево, всей своей сущностью звал, но оно молчало, презрительно игнорируя его призывы. Только в шуме листвы звучало то же самое страшное слово: «Отрекись!» Да как же это? Неужели они не понимают, чего требуют? Нельзя отречься от кровного брата — это предательство! Даже хуже, чем предательство… Подлость.
В глазах принца застыли слезы, он неверяще смотрел на отца, мать, сестру. Но в их глазах не было ничего, кроме требования отречься. А он вспоминал, сколько раз Храт спасал его от последствий собственной безалаберности, сколько раз тащил на спине, когда Тинувиэль падал без сил. Разве можно все это забыть? Никак нельзя.
— Но я ведь носитель мечей Жизни… — неуверенно пробормотал он.
— Мечи Жизни пригодятся нашему народу. — Фартаэль резко кивнул. — Когда мы начнем войну, они могут помочь.
— Войну? — удивился Тинувиэль. — Какую войну? Зачем?
— Люди с орками загнали нас сюда, на крайний юг, — зло усмехнулся владыка Эльварана. — Мы ничего не забыли и ничего не простили. Этот мир должен принадлежать эльфам, сын. Наш долг уничтожить захватчиков. И мечи Жизни могут в этом помочь.
— Но есть ведь и другие великие мечи…
— Другие?
— Каждый из нас получил пару великих мечей. Храт носит алые мечи Ярости, Энет — синие мечи Мудрости, Санти — белые мечи Света.
— Мечи Света пришли в мир?! — Фартаэль едва не подпрыгнул от такого известия. — Почему они не у тебя?!
— Не знаю, — пожал плечами Тинувиэль. — От меня там ничего не зависело.
— Но ты говорил о пяти парах великих мечей. — Владыка Эльварана пристально посмотрел на сына. — Какова же пятая?
— Черные мечи Тьмы. Их носит наш наставник, Лек ар Сантен.
Эльфы спали с лица, посмотрев на принца с откровенным ужасом. У магов вообще начали дрожать руки, такого Тинувиэль не видел ни разу.
— Твой наставник служит Тьме?! — Алливи отшатнулась от брата.
— Никому он не служит! — рявкнул в сердцах Тинувиэль, едва не плача от отчаяния — да что они все, с ума посходили? Не были же они раньше такими! Никогда не были!
— А…
— Нас не спросили, на нас эти мечи свалились, как птичье дерьмо на голову! И все мы — кровные братья!
— Не нужны эльфу люди и орки в кровных братьях! — отрезал Фартаэль. — Да, я предпочел бы иметь мечи Жизни в Эльваране. Но только если их носитель будет истинным эльфом. Отрекись и оставайся дома, мы будем рады тебе, сын.
Отречься? Не только от Храта, а от всех? От Санти? От Энета? От Лека? Перед глазами вереницей проплывали лица друзей. Нет, не мог он от них отречься. Не мог. Свет, до чего же больно… Душа рвалась на части, плакала, стонала. А ведь если не отречется, его изгонят… Он станет чужим для Эльварана. Навсегда чужим. Но отречься? Нет… Даже ради родного дома нельзя уродовать свою душу, ни в коем случае нельзя. Юный эльф опустил голову. Он уже принял решение, только боялся признаться в нем даже самому себе.
— Я не могу предать… — Принц поднял голову. — Отец, я не могу!
