Спускаясь по винтовой лестнице в места обитания мэтра Эстевана, Энет поежился. Все-таки палач пугал его, хоть и относился к ученикам горных мастеров явно доброжелательно. Граф вспомнил мертвого Лека, и его душу затопил ледяной гнев. Идти пришлось довольно долго, пыточные подвалы находились локтях в двухстах под поверхностью.
Войдя, Энет замер. Довольно большая комната была ярко освещена шарами закапсулированного света. У стены стояла дыба, немного дальше юноша увидел несколько незнакомых станков. На столах палач разложил инструменты, один вид которых вызывал дрожь. В жаровне разогревались несколько щипцов и штырей. На них с ужасом взирал прикованный к стене невысокий священник в разодранной коричневой рясе. Он дрожал крупной дрожью и выглядел выходцем с того света. Энет злорадно усмехнулся. Боишься, «святая» паскуда? Правильно, бойся. Ты все скажешь, все, что знаешь!
— Здравствуйте, мальчики, — добродушный голос палача заставил каждого из учеников вздрогнуть — прямо тебе любящий дядюшка, если не знать, кто этот дядюшка.
— Добрый день, мэтр Эстеван! — вразнобой ответили они.
Тинувиэль выглядел куда бледнее остальных, уши эльфа огорченно опустились, но в глазах горела угрюмая решимость. Палач явно заметил это, так как удивленно покосился на принца и задумчиво хмыкнул себе под нос. Санти брезгливо морщился, глядя на священника. Только Храт довольно ухмылялся, скаля клыки, ему очень нравилось видеть служителя ненавистного культа в таком положении. Особенно орку нравился ужас в глазах врага.
— Приветствую, Эстеван, — появился в пыточной Ланиг.
— А, это ты? — посмотрел на него тот. — Виделись уже. Начинаем?
— Пожалуй, да. Времени нет. Надо все выяснить, пока епископы не хватились.
— Добре, — ухмыльнулся палач. — Орешек твердый, сразу скажу. Боится, но молчит. Не просится, слова никому не сказал, хотя уже довольно долго здесь висит.
— Вполне возможно, — согласился Ланиг. — Впрочем, можешь не беречь материал. Мне нужен результат любой ценой. Подохнет — так подохнет.
— Даже так? — приподнял кустистые брови мэтр и задумчиво поскреб лысую голову. — Ладно.
Он поцыкал зубом, задумчиво рассматривая бледного до синевы священника. Затем содрал с того рясу и принялся ощупывать тело пленника. Обнаженный целестинец выглядел жалко, однако молчал, только в глазах бился ужас, но одновременно и решимость. Палач укоризненно покачал головой, взял из жаровни раскаленные щипцы и приложил к животу прикованного.
Обнаженный целестинец выглядел жалко, однако молчал, только в глазах бился ужас, но одновременно и решимость. Палач укоризненно покачал головой, взял из жаровни раскаленные щипцы и приложил к животу прикованного. Раздалось шипение, ноздрей присутствующих коснулась отвратительная вонь паленого мяса, и пыточную огласил звериный вой боли. Целестинец бился в оковах, кричал, плакал, но ничего не говорил.
— Это только начало, — холодно проинформировал его начальник стражи. — Лучше расскажите сами все связанное со смертью Лека ар Сантена. Кто разработал план, как он был реализован, каковы причины устранения. Не советую вам молчать, хуже будет.
— Будь ты проклят, слуга дорхота… — натужно прохрипел целестинец. — Будь проклят…
— Ну, как хотите, — пожал плечами Ланиг и отвернулся. — Продолжай, Эстеван.
Тот тоже пожал плечами, смотря на свою жертву с откровенным недоумением. Затем начал перебирать разложенные на ближайшем столе инструменты. Никогда до того не видевшие пыток Энет, Санти, Храт и Тинувиэль бледнели, слыша каждый новый вопль боли. Даже орка тошнило, эльф вообще позеленел, но держался. Ему помогло воспоминание о Леке, который не причинил проклятым святошам никакого зла. Никакого! Но они все равно убили его. Так пусть теперь заплатят за его смерть! Только Санти смотрел на потерявшего сходство с человеком воющего священника относительно спокойно. Если бы кто-нибудь сейчас заглянул в глаза рыжего скомороха, то отшатнулся бы: там царила сама смерть.
Целестинец несколько раз терял сознание от невыносимой боли, но так ничего и не сказал, продолжая проклинать мучителей. Ланиг непонимающе смотрел на него — никто еще на его памяти не выносил пыток мэтра Эстевана. А это жалкое подобие человека выдержало? Похоже, «повезло» нарваться на фанатика…
— Мэтр Эстеван, — неожиданно раздался голос Тинувиэля, эльф в этот момент походил на призрак. — Он не будет говорить.
— Понял уже… — недовольно буркнул палач. — Дней за несколько, конечно, сломать можно, но у нас их нет, этих дней.
— Позвольте мне, я знаю, как его разговорить.
— Ты?! — Мэтр Эстеван с Ланигом одновременно повернулись к нему. — Мальчик, ты с ума не сошел?
— Кэль Делле-Эрт не выдерживал еще никто… — Уши принца опустились, но в миндалевидных глазах горело нечто сродни безумию.
— Ты владеешь искусством Кэль Делле-Эрт?! — схватился за сердце палач. — Единый Создатель!!!
— О чем он говорит? — в голосе начальника стражи сквозило недоумение.
— У эльфов была пытка, которую не выдерживал самый сильный человек. Да и эльф тоже. Точнее, даже не пытка. Я читал только упоминание, в одной книге говорилось, что после применения Кэль Делле-Эрт материал полностью терял волю и становился похожим на зомби. К моему глубочайшему сожалению, метод был утерян после ухода перворожденных, никто из людей его не знал.
— Вот так так… — задумчиво пробормотал Ланиг, удивленно глядя на бледного до зелени Тинувиэля. — Ты действительно владеешь этой штукой, мальчик?
— Только в теории… — буркнул сквозь зубы принц. — На практике не доводилось. Но вреда я не нанесу, это всего лишь несколько уколов в нервные узлы.
— Да-да… — мелко закивал мэтр.
— Да-да… — мелко закивал мэтр. — Именно так и описывали этот метод. Несколько уколов — и пытаемый теряет волю, рассказывая все, что знает. Только вопросы нужно задавать правильно. Ну, с этим мы с тобой, старина, как-нибудь справимся. Что тебе нужно, мальчик?
— Около тридцати длинных и тонких игл, — ответил Тинувиэль, яростно топорща уши. — Желательно, прокаленных.
— Этого добра хватает, — ухмыльнулся палач. — Ты разрешишь мне посмотреть?
— Конечно, — пожал плечами эльф. — Только, чтобы применять Кэль Делле-Эрт, нужно хорошо знать анатомию и обладать развитой интуицией. Правильный рисунок для одного будет неправильным для другого. Что-то общее есть, но немного. Мне говорили, что нужно внимательно слушать пациента и себя самого. Метод ведь не только для пыток, но и для исцеления применяется.
— Совсем интересно… — Мэтр Эстеван потер подбородок. — Я хотел бы как-нибудь поговорить с тобой об этом подробно.
— Почему бы и нет? — тяжело вздохнул эльф.
Палач достал из сундука связку игл и прокалил их над огнем. Затем положил на стол рядом с прикованным целестинцем. Тинувиэль подошел ближе, вздернул уши вертикально вверх и принялся внимательно осматривать его. Священник с ужасом и неверием уставился на принца.
— Ты же эльф… — хрипло прошептал он. — Ты не можешь… Ты не имеешь права… Ты же светлый… Почему ты с этими слугами Тьмы?
— Не имею права, значит?! — Глаза Тинувиэля загорелись гневом. — А вы имели право Лека убивать?!
— Пятеро не должны возродиться… — устало прошелестел целестинец. — Ибо наступит Тьма, и небо рухнет на землю, и реки крови потекут в руслах вспять, и восстанут мертвые, и придет Владыка Бездны, и будет царствие его вечным…
