— О, два бойцовых петуха! — рассмеялся тот. — Успокойтесь и помиритесь, вам вместе немало поработать придется.
— Как скажешь, твое величество, — обиженно ответила девушка, садясь.
Брови Ланига приподнялись. «Твое величество»? Называть императора на «ты» было дозволено далеко не каждому, только горным мастерам, кузнецам и доверенным лицам Марана. Значит, баронесса ар Сарах входит в ближний круг? Крайне интересно. Когда она успела войти в него? Почему это случилось? Начальник стражи растерялся, что случалось с ним довольно редко.
— Я понимаю, что вы относитесь друг к другу отрицательно, — сказал император, садясь. — У каждого есть на то свои причины, но сейчас не до них. Тебе, девочка, Ланиг преподал урок. Жестокий урок. Но, скажешь, он не пошел на пользу?
— Пошел, твое величество… — тяжело вздохнула она, избегая касаться взглядом мрачного ар Вортона.
— Только…
— Больно было, — кивнул Маран V. — Очень больно. Зато ты теперь понимаешь, что такое боль, что другим не менее больно.
— Да, понимаю. И сделаю все, чтобы больше никому не причинять такой боли. Никому невиновному.
— Прости, твое величество, — заговорил Ланиг, — но не верю я в ее раскаяние. Подобные ей не раскаиваются.
— Старый обалдуй! — с гневом рявкнул император. — Обормота кусок! Ты думаешь, все женщины подобны той твари, что едва не погубила тебя в молодости? Это не так! Ты изо всех сил пнул сапогом девочку в самую душу за то, что она пыталась любым доступным ей способом отстоять свою независимость. Что ж, правильно пнул, хоть и слишком жестоко. Нельзя доводить других людей до самоубийства и унижать чужую любовь. Только знаешь, что произошло после твоего пинка?
— Нет.
— А следовало бы. Она сидела в этом вот кресле и тихо умирала, придя к выводу, что ты прав и она приносит всем вокруг только горе. Что ей лучше не жить. Ничего не ела две недели. Видел бы ты, какой я нашел девочку! Мертвец краше!
Ланиг бросил на Элиа удивленный взгляд. Получается, что баронесса ар Сарах в самом деле не понимала, что творит? А когда поняла, приговорила саму себя? Император не стал бы обманывать. Раз сказал, что нашел девушку умирающей, то так оно и было. Что ж, возможно, он и не прав.
— Но зачем ты искал ее, твое величество? — хмуро спросил начальник стражи.
— А ты не видел, что творилось с мальчишкой? Бедняга с ума сходил, ни о чем другом думать не мог. Паренек мне понравился, вот и решил помочь, выяснить сам правда ли то, что о девочке говорят. Кое-что оказалось правдой, но большинство — досужие сплетни. Захотелось самому посмотреть на нее. Пришел. И что же я увидел? Полупрозрачное от голода привидение, застывшее с мертвыми глазами, переполненными болью. Мне не по себе стало. А уж когда поговорил с ней…
— Ясно, — кивнул Ланиг и повернулся к Элиа. — Приношу свои извинения, сударыня. Но не за сказанные мной слова, а за то, что считал вас неспособной измениться. Вы тоже преподали мне, старому дурню, урок.
— Любовь, дружище, любовь… — тихо рассмеялся император. — Она способна на чудеса. Тем более что здесь мы имеем дело не с обычной страстью, а со значительно большим.
— Большим?
— Любовь-судьба… Слышал когда-нибудь о ней?
Любовь-судьба?! Элиа едва не свалилась с кресла от такого известия. В немногих древних сказаниях говорилось о любви-судьбе, о людях, чьи души составляли единое целое. Многое рассказывали о них, но твердо знали только одно: не живут они поодиночке — если умирал один, то вслед за ним в могилу следовал и другой. Иначе не бывало испокон веков. О любви-судьбе говорили шепотом, немногие хотели испытать ее на себе — Единый удостаивал своих избранников страшных испытаний, и мало кто из них оставался в живых. Горькое счастье. Почти недостижимое.
— Ты уверен? — мертвенно побледнел начальник стражи.
— Да.
— То есть я едва не погубил мальчишку?
— Увы, друг мой, это именно так, — вздохнул император. — Благими намерениями вымощен путь сам знаешь куда. Девочка тоже без него дышать не может. Две половинки одной души. Что тут поделаешь? Эти двое предназначены друг другу Единым, и не нам стоять на их дороге.
Девочка тоже без него дышать не может. Две половинки одной души. Что тут поделаешь? Эти двое предназначены друг другу Единым, и не нам стоять на их дороге.
— Да, не нам мешаться в Его промысел… — задумчиво протянул Ланиг, потирая щеку и с немалым удивлением глядя на Элиа.
— Не смотри на меня так недоверчиво, девочка, — снова рассмеялся император, с некоторой иронией покосившись на онемевшую баронессу. — Я все-таки маг, вижу кое-что. Поверь, у вас действительно любовь-судьба. Это так же верно, как то, что меня зовут Мараном. Наверное, сама удивлялась, с чего это вы так рванулись навстречу друг другу, едва встретившись?
— Удивлялась… — прошептала потрясенная девушка, с трудом сдерживая слезы — умеет его величество ошарашить, хорошо умеет.
— Но за свою любовь вам обоим придется драться. Не оставят вас в покое.
— Я понимаю, твое величество, — обреченно вздохнула Элиа. — Я готова, ты знаешь.
— Знаю, — кивнул император. — Расскажи Ланигу о твоей исповеди.
— Исповеди? — удивился начальник стражи. — А это здесь при чем?
— Узнаешь. Говори, девочка.
— Я после долгих размышлений поняла, что самоубийство — не выход, — начала Элиа. — Что этим ничего не искуплю. Что обязана остаток жизни прожить, помогая людям. Вот и решила уйти в монастырь. Но мне надо было с кем-нибудь посоветоваться, я тогда пребывала в отчаянии. Пошла в церковь исповедоваться…
В продолжение всего рассказа седые брови начальника стражи то и дело взлетали вверх, хмурились, подергивались, жили какой-то своей, отдельной жизнью. Старик постоянно перебивал девушку, задавал уточняющие вопросы, требовал передать даже интонации исповедника.
— Говорите скользкий, елейный голос? — задумчиво спросил он, когда Элиа закончила.
— Да, очень противный.
— Хорошо, — покивал Ланиг. — Круг подозреваемых резко сужается. Есть у меня на примете несколько святых отцов с такими голосами. На редкость неприятные личности, давно к ним присматриваюсь. Не ждал, что они станут действовать так нагло.
— Думаю, это всего лишь одно из прикрытий основного плана, — вмешался в его размышления император. — Церковь никогда не действует прямолинейно, сам знаешь.
— Знаю. Опасные противники.
— Хуже другое. В империю начали прибывать под видом купцов паладины полного посвящения.
— Что?! — Побелевший начальник стражи вскочил. — Да…
— Сядь! — прервал его император. — И не кричи. Ты прав, они очень опасны. Но за каждым из карвенцев присматривают мои люди. Судя по всему, фокус основных событий окончательно переместился из столицы в Тарсидар. Судьба империи будет решаться именно здесь, дружище. Так-то.
— Понял… — Ланиг обхватил пальцами подбородок, падая обратно в кресло. — Задал ты мне задачку, твое величество… А раньше просветить не мог?
— Не мог, — проворчал император. — Возле тебя утечка информации. Не сверкай глазами, я тебя не боюсь. Проверено. Я недавно подбросил в твою канцелярию пару интригующих новостей, так о них через неделю знали в Карвене.
А вскоре и в Нартагале.
— Я проверю каждого, — в голосе начальника стражи вибрировала холодная угроза.
