Упоминание имени старого шамана заставило вождя орды отодвинуть мысль об убийстве Яры на долгое потом. Одно дело ослушаться и бросить вызов себе подобному, другое — тому, кто перед ужином запросто общается с духами. Тем более что именно великий шаман прислал к нему тэндха, наказав помогать и слушаться его.
Именно к этому и подводил разговор хитроумный человек. Орк вспомнил, кто кому должен здесь подчиняться и почему.
— Хорошо. — Лесной Камень, как подобает вождю орды, хотел оставить последнее слово за собой. — Как только мы найдем этот караван и я напьюсь вина мести, ты уйдешь от нас, куда тебе захочется самому. Твое слово, тэндх?
— Договорились! — Яра был сама покладистость. — Я дал слово. Ты дал слово. Когда все закончится, каждый пойдет своей дорогой.
В груди Яры все клокотало от ярости и унижения. Еще никто в этой жизни не заставлял его делать то, что претило ему самому. Да еще требовать от него слова.
Орк, важно кивнув, повернулся, собираясь сделать первый шаг из кольца разговора.
— Эй, вождь! — неожиданно окликнул его человек. Орк обернулся.
— Если ты еще раз назовешь меня тэндхом, то я буду называть тебя при всех не иначе как сесболдоу. — У Лесного Камня отвисла челюсть. — Кажется, я правильно произнес это слово?
Если бы я вовремя не увернулся, то лавка, которую я смастерил своими руками неделю назад, та самая, что еще пахла березой и отдавила на прощание ногу Дожу — Дырявому Мешку, угодила бы мне прямо в лоб!
А так ее обломки обсыпали мне плечи, крохотными деревяшечками закатились за шиворот, намекнув, что разговор принимает не только нервный, но где?то и неприятный оборот.
— ЛУККА!!! — Голосок мамули, камнепадом ударившись о стены моего дома, заставил задрожать потолок. Сверху посыпались штукатурка, паутина и еще какая?то живая дрянь, мгновенно рассосавшаяся по полу вслед за исчезнувшим за порогом кошаком.
— Лукка! — До мамочки дошло, что если говорить со мной потише, то это обойдется намного дешевле, чем ремонт дома и наши похороны. — Не смей уподобляться таракану и ползать по земле, притворяясь, что от рождения не понимаешь, кто, о чем и зачем с тобой сейчас говорит!!!
Я быстренько переметнулся под стол, заметив в руках мамули дубинку, позабытую здесь Большим Озом месяц назад и приспособленную мною под молоток при постройке ныне уже покойной скамейки.
— Мама, — засунул голову в высаженное окно братец Дуди, — Лукка уже согласился?
— Еще нет, маленький, потерпи немного! — Я так и не понял, по чему пришелся первый удар озовской дубинкой — по столешнице или все же по моей бестолковой голове.
— Ну, тогда я еще немного погуляю, ладушки? — разочарованно попросил братик и скрылся.
— Ма, — высунул я руку из?под осыпающегося стола, — попроси, пожалуйста, Дуди не выходить со двора: у меня осталось очень мало соседей, а те, кто еще жив, крайне трусливы и постоянно болеют пугливостью.
— Ма, — высунул я руку из?под осыпающегося стола, — попроси, пожалуйста, Дуди не выходить со двора: у меня осталось очень мало соседей, а те, кто еще жив, крайне трусливы и постоянно болеют пугливостью.
— Не трусь! Не в пример тебе малыш сам в силах позаботиться о себе!
— Вот этого я и боюсь! — Вжав голову в плечи, я выскочил из?под укрытия с целью попасть на лестницу второго этажа.
И только я оказался на расстоянии вытянутой руки от мамы, как в моей спине вспыхнул ни с чем не сравнимый жаркий огонь. Точнее, как раз там, где… ну… Ну, именно там, короче!
Меня подбросило в воздух и швырнуло как раз в проем двери, за которым и начиналась заветная лестница. Стоит ли говорить, что наверх меня вознесло, как невинную душу на небо. Оказавшись в комнате, я живенько запер ее, подперев шкафом. Правда, не столько ради пользы дела, сколько ради осознания того, что я сделал все возможное, чтобы хоть ненамного приостановить этот ураган, налетевший на Уилтаван из Вечной Долины.
Открыв окно, я, не раздумывая, спрыгнул во двор. В комнате раздался грохот падающего шкафа и чего?то еще. Скромный, красного кирпича, с балкончиком, двухэтажный особняк затрясся с ног до головы, осыпаясь с крыши черепицей.
— Лукка, ну почему ты не хочешь поговорить с мамой? — После недоуменного вопроса меня подняли за ремень с земли.
— Дуди, — безуспешно старался я вывернуться из лапищ братца, вертясь в воздухе, как паук на нитке, — для того, чтобы нормально говорить с мамой, нужно, чтобы она была в нормальном настроении и на нормальном же расстояний. От меня, конечно!
— Доброе утро, сосед! — окликнул меня из?за каменного забора Теш?Берг. Единственный во всей округе человек, который за полтора года моего проживания в столице Бревтона так и не захотел менять место жительства. Я называл его дядя или дядюшка Берг. Не знаю почему, но ему нравилось, когда я называл его именно так. Особенно в каком?нибудь кабачке, где нас почти не знали. Бывало, дядя Берг хлопнет (если, конечно, достанет!) меня по плечу: «Как дела, Лукка?Висельник?!!», а я ему: «Отлично, дядюшка Берг!», и перед стариком моментально появлялась выпивка «за счет заведения».
— Доброе утро, дядя Берг! — попытался я развернуться в сторону соседа, — вы уже завтракали?
— Да, дружок, спасибо за заботу. — Теш?Берг, сложив руки поверх заборчика, с нескрываемым любопытством рассматривал происходящее.
— Я вижу, у тебя гости, сынок? — Дед почти ко всем подряд пытался навязаться в родственники, называя их не иначе как «сынки» и «дочки». Помню, однажды он назвал так Дожа, после чего гном чуть не протянул копыта от смеха.
— Да, дядя Берг, мама с младшим братиком приехали.
— О, это есть хорошо, — щербато улыбнулся сосед. — Мама, как я слышу, наводит порядок в доме? Генеральная уборка, да?
— Скорее, перестройка, — пискнул я, продолжая пытаться вырваться на свободу.
— А где братик? — еще шире улыбнулся Теш?Берг. — Где этот милый карапуз?
— Ну, если он сейчас поставит меня на место, то я с удовольствием вас познакомлю. Слышь, ты, башня сторожевая, поставь меня на землю, я вас познакомить хочу. — Видя замешательство Дуди, я ударил его по больному: — А то киска с тобой играть не будет, — и дедушка сладенького не даст!
— Не дам… — искренне подтвердил Берг, широко раскрыв глаза и еще шире свою пасть вслед удирающей в кусты рыжей кошке.
Дуди тут же поставил меня прямо, слава Небесам, не перепутав, где у меня верх, а где низ.
Я, пошатываясь, сделал шаг?другой и, навалившись пузом на заборчик, хрипя загнанным буйволом, представил их друг другу.
Я, пошатываясь, сделал шаг?другой и, навалившись пузом на заборчик, хрипя загнанным буйволом, представил их друг другу.
— Дядюшка Берг, это мой младший братец Дуди! Дуди, познакомься с моим добрым соседом Теш?Бергом, или дядей Бергом.
— Рад познакомиться с тобой, сынок! — прижав два пальца к виску, тепло улыбнулся Берг.
— Па?па?.. — Дуди, широко раскрыв глаза, смотрел то на меня, то на Берга. — А… э… о… у… па?
— Сосед, — махнул я рукой на братишку, мол, «не обращай внимания», — у тебя горло промочить нечем? Там пивка или еще чего?
— Да! Да! И сладенького! — запрыгал, хлопая в ладошки, тролльчонок.
— НИКАКОГО СЛАДЕНЬКОГО ДО ЗАВТРАКА!!!
Остатки волос старика резко попытались слететь с места под порывом штормового ветра.
