— Робот, — прошептала Марина.
Она зажгла один от другого несколько масляных светильников и стала рассматривать механизм. Внутри был виден скелет из сверкающего металла, растяжки, пружины. Все соединения были и логичными и в то же время совершенно немыслимыми. Марина сразу поняла, что данное устройство могло работать только здесь, в нестабильном, насыщенном магией мире. Наверху оно бы даже не шевельнулось.
Наверху оно бы даже не шевельнулось. Марину сильно интересовало, кто и зачем создал это жуткое чудище и было ли случайностью то, что оно залетело именно в это окно. Наверное, гораздо более логичным было объяснение, что эта машина имела вполне конкретную, поставленную ее создателем цель.
За рассматриванием этого чуда враждебной техники и застал ее Саша. Марина вздрогнула от неожиданности, когда щелкнул дверной засов.
— Саша, это ты? — радостно спросила Марина.
— Что-то случилось? — сразу насторожился Саша.
— У тебя тут мыши в доме, — начала Марина.
— Тьфу на тебя! — рассмеялся Саша. — Ты что, мышей боишься?
— Летучие, — словно не замечая его реплики, продолжила она.
— Какие? — На лице Саши появилось выражение крайнего испуга.
— Вот такие! — коротко ответила Марина и бросила Саше под ноги поверженного монстра.
— Великие Боги! — прошептал Саша, разглядывая, как масляное пятно расползается по полу. — Тебя выследили, Марина! Кто-то знает, где ты и, скорее всего, кто ты!
— И кто этот инженер?
— Не знаю. Но это, — он показал пальцем на валявшуюся нечисть, — соглядатай и убийца, изящно выполненные в одном корпусе. Стандартная модель. Он находит жертву по запаху или по каким-то другим признакам и, если есть приказ, убивает ее.
— Как? — Марине стало холодно.
— Высасывает у нее кровь! Это очень дорогая вещь, она на восемьдесят процентов состоит из магии, остальное техника.
— Значит, я этого ненормального инженера хоть на деньги развела, — улыбнулась Марина.
— Что? — не расслышал Саша.
— Ничего.
— Рассуждая логически, — предположил Саша, — это может быть правитель из замка или тот, кому вы собрались помешать.
— Тогда надо спешить!
— Как говорит моя мама, спешка при ловле блох хороша! Ложись спать, я уже подготовил кое-что. Завтра расскажу, утро вечера мудренее! Кстати, я лук твой принес, достал там, где ты указала. Удивительная вещь, но я бы не смог пользоваться им. В нем сила жуткая, чужая.
— А я не чувствую, странно. Я его как увидела — сразу решила, что он мой. Вот только спать мне не хочется. Мыши будут сниться.
— Надо отдохнуть. Завтра будет трудный день! Хочешь, я с тобой посижу? Пока не заснешь.
— Посиди. А то мне страшно!
— Это с непривычки, — улыбнулся Саша.
Он подошел к окну, плотно закрыл деревянные ставни, чтобы ветерок не поддувал через разбитое стекло и луна не светила в глаза, взял из комнаты пуфик и сел рядом с Мариной.
— Спи, спи, я тут, — прошептал он.
Марина поискала его руку, зажала в своей и успокоилась. Почему? Она сама не могла понять. Это было странно и приятно. Как с Андреем? Совсем нет. Андрей — прекрасный друг, веселый товарищ, но этот Саша, совсем незнакомый человек, сразу вызвал у нее совсем другое тепло. Марина отогнала эти мысли, а то так можно начать и на каждого встречного с объятиями кидаться, отпустила Сашину руку и скоро уснула.
ТЕМНИЦА
В камере дурно пахло. Посреди пола разлилась широкая, неприятная лужа. Андрей полежал немного, не открывая глаз, приходя в себя, прислушиваясь.
— Кто это меня так угостил? — спросил он у Марка, открыв глаза.
— Это я, Андрей, — честно сознался Марк. — Иначе тебя бы сейчас уже разделывали на корм сторожевым собакам.
— Лучше уж под паровоз попасть, чем под твой кулак! — ощупывая голову, пробурчал Андрей.
— Целее будешь. Хотя ты прав, что-то меня совсем злость ослепила. Готов был зубами глотки грызть!
— Это меч, — объяснил Марк. — Меч Искандара. Надо уметь справляться с силой и яростью, которую он дает в бою.
— Давал! — со злостью поправил его Андрей. — Забрали, гады.
— Это мелочи! Не кипятись, полежи, в себя приди, потом поговорим.
В камере кроме них было еще шесть человек и два существа с кабаньими клыками и заросшими бурой шерстью лицами. Увидев их, Андрей вскочил на ноги.
— Это кто? — схватил он за плечо Марка. — А?
— Кто эти, мохнатые, с клыками?
— Да это макуны, — небрежно объяснил Марк. — Вроде троллей, но те злые, а эти уживаются с нами. Другая раса.
— Ни фига себе. Тут насмотришься!
— Привыкай, здесь много нового, необычного, непривычного для тебя.
Пленники обращали мало внимания друг на друга. Двое людей играли в кости, но без азарта, будто камни ворочали, остальные или тупо смотрели в стену, или говорили между собой. На Андрея и Марка вообще не обращали внимания. Андрей снова лег — голова кружилась. Но тут почувствовал, что ему что-то здорово мешает, давя на живот. Он потрогал там рукой и сразу напрягся — за поясом брюк так и остался торчать автоматический пистолет Стечкина почти с полным боекомплектом.
— Марк, — тихо позвал Андрей. — Они не взяли у меня пистолет!
— А откуда им знать, что это оружие? Был бы мешок золота или кинжал, забрали бы. Но это хорошо, хотя толку тут с него мало, ты сам видел, как в проходе работает ружье. Здесь еще хуже — может к чертям разорвать. У меня есть кое-что посерьезнее.
Марк недобро усмехнулся и достал из штанины манускрипт с заклинанием.
— Это тут будет надежней, — сказал он. — Я его успел перепрятать, пока ты стражников у ворот пугал. Жаль, что не действует на толпу, но одного остановит запросто. Любого.
Андрей приободрился — приятно было сознавать, что у тебя есть оружие даже в тюрьме.
— Черт, а где Марина? Ее тоже схватили?
— Нет, я ее видел за площадью, ей удалось прорваться. Хотела нас из лука прикрыть, но я ей дал понять, чтобы не мучилась дурью. От башенных арбалетов мы бы не ушли. Ты бы не ушел, — поправился Марк.
— Может ее уже схватили, — сокрушался Андрей.
— Не хныкай, малыш! Если бы схватили, была бы тут. Здесь тюрьмы общие — и для мужчин, и для женщин одна камера.
Андрей почувствовал некоторое облегчение, но представив Марину одну, в чужом городе, в чуждом мире, не знающую языка, без денег… Ему снова стало хуже.
— Надо выбираться, Марк! И Марину выручать.
— Ты думаешь, я тут решил поселиться? — Марк не любил бесполезного нытья. — Пока у меня вариантов нет. На сегодня можешь и не надеяться, а завтра посмотрим, что можно сделать.
— Есть хочется.
— С едой тут порядок, — успокоил его Марк, — еда строго по расписанию. Трехразовое питание. В смысле, три раза в неделю.
— Умеешь ты успокоить!
— Тебе повезло, сегодня как раз кормежка. Отъешься на казенных харчах. К вечеру принесут. Может быть.
Андрей посмотрел на Марка с ненавистью. Ему бы все шутки шутить! Но подумав, решил, что Марк прав как всегда — нечего нюни распускать.
Делать было нечего, и Андрей тупо уставился в стену, как и большинство других заключенных. Марк нашел себе местечко почище и мирно заснул, нервы у него были крепкие. Или не впервой ему темница — привык.
Солнце клонилось к вечеру, когда однообразие медленно текущих минут было прервано новым событием.
Или не впервой ему темница — привык.
Солнце клонилось к вечеру, когда однообразие медленно текущих минут было прервано новым событием. С лязгом открылась дверь камеры, и два здоровых стража толкнули внутрь молодую девушку возраста Марины. Дверь захлопнулась, а девушка, сев прямо у порога, горько заплакала. Заключенные заметно оживились, что сразу не понравилось Андрею. Даже макуны, мысленно витавшие в родных дремучих лесах, показали признаки жизни. Девушка почувствовала на себе всеобщее внимание и осмотрела камеру мокрыми от слез глазами. Андрей отметил про себя, что была она удивительно красива, как сказочная принцесса. Здоровенный верзила, сидевший в углу, широко улыбнулся, показав желтые зубы. Зубам не было тесно, видимо изрядное их количество осталось на рыночной площади во время последних беспорядков. Во всяком случае во рту их не было.
