— Локи! Своей беспечностью ты складываешь себе погребальный костер! — Уна топнула ножкой.
— Может, я выразился слишком, но все же. Стоит только десяти процентам оказаться в моих руках, через минуту уже меня и след простыл.
— Уверен, что они окажутся?
— Виртольд дал мне слово.
— Серьезно?
— Ага.
— Тогда не знаю, что и сказать.
— Меня больше всего беспокоит Заморис.
— Уверен, что он тебя узнал?
— Сопоставить факты может даже законченный идиот.
— Тогда включи дурачка. Делай вид, что вообще не знаешь, о чем он говорит. Если, конечно, заговорит.
— Не сомневаюсь. Горсть бриллиантов — веский повод к задушевному разговору.
Мы таинственно замолчали. Я думал о фрондерах, заговоре против короля, перемещении во времени и прочем столь же приятном, от чего меня кидало в дрожь.
— Локи, проснись.
— Проснулся.
— У меня крыша протекает, — сообщила сестра, улыбаясь.
— Опять?
— В прошлый раз ты чинил ее спустя рукава.
— Неправда!
— Не спорь. Чем быстрее ты залатаешь ее, тем быстрее пойдешь домой. Пока работаешь, я приведу в порядок твою одежду.
Она все знает заранее. Если Уна хочет нагрузить тебя работой, то сопротивляться этому бесполезно. Ты будешь работать как миленький да еще благодарить ее за доброту.
Пришлось согласиться. И потом — на свежем воздухе лучше думается, а высота сприггана успокаивает. Помахать молотком пятнадцать-двадцать минут весьма полезно.
Я менял черепицу до тех пор, пока не разогнал большую часть туч, что скопились в моей голове. Крыша Уны обрела вполне благообразный вид, и я удовлетворенно крякнул. Жизнь прекрасна, она заслуживает того, чтобы станцевать с ней вальс. Даже несмотря на червячков сомнения, которые точили мое сердце.
Напоследок сестра накормила меня, заявив, что я выгляжу более худым, чем обычно, и всучила новый пакет с печеньем. Так, переваливаясь, словно кошка, объевшаяся оладий со сметаной, я поплелся домой.
18
По дороге я несколько раз проверял, не следят ли за мной. Не следили. Мостовую заполнял народ, которому не было дела до моей скромной персоны.
Мостовую заполнял народ, которому не было дела до моей скромной персоны. Ну тем лучше. Отказавшись по причине усталости от похода к Фогарду, я свернул к реке и, преодолев три квартала, приковылял к собственному дому. Для того чтобы добраться до двери, пришлось вскарабкаться на пригорок. Чертовски неудобная тут география для существа, чье брюхо набито первоклассной Униной жратвой.
Уже не помйю, когда в последний раз входил через дверь — ведь все по крышам, тайком. Что соседи подумают? Я огляделся. Их я тоже не видел лет двести. Наш уголок похож на филиал пустыни. И не то чтобы страшно, как на кладбище, но все равно иногда мурашки бегут по спине.
С правой стороны, далеко от меня, сидел на скамеечке какой-то старик. Кажется, живет он через три дома на север. Сидит и не шевелится. Может, помер?
Махнув ему на всякий случай, Локи Неуловимый открыл входную дверь и, напевая, вошел в предбанник. Здесь царствовала тьма гномская.
За пределами этого мрачного склепа был холл, соединяющийся с самой большой комнатой первого этажа. Я вошел, постоял как дурак, прислушался. Ни разу не замечал, как тихо бывает в моем доме. Неприятно, скажу я вам.
Теперь спать. Завалюсь до самого утра — и хоть трава не расти.
Тишина. Руфио, должно быть, дрыхнет. Либо отправился на подвиги — драться с кошками и хорьками. Однажды он заикнулся, что не мешало бы записать его героические деяния и издать отдельной книгой. Полагаю, это был бы бестселлер в крысином сообществе Кавароны.
Лестница поскрипывает, доски старые. Начиная возмущаться, они становятся похожими на привидений.
Я вошел в комнату на втором этаже. Тут все по-прежнему. Сумрачно. Бильбо Торбинс смотрит со своего портрета на стене, и его румяные щеки бросают вызов общественному пессимизму.
Снимая вычищенную Уной куртку, я бросил случайный взгляд наверх.
Люк, через который я проникаю в дом, если возвращаюсь крышами…
Он открыт.
Повесив куртку на крючок, я протер глаза. Помню, вчера я закрывал его своими собственными руками, а сегодня утром вышел, как все путные граждане Кавароны, через дверь.
Никогда не замечали, что происходит, когда в воздухе копится напряжение? Ну, кто замечал, поймет, как я себя чувствовал.
Некоторое время я просто тупо взирал на откинутую крышку люка, а потом перевел взгляд на домик крыса, стоящий в углу. Я думал о Руфио. Теоретически он может открыть люк, но лишь теоретически. Для этого ему надо взобраться по лестнице и, рискуя грохнуться, как-то дотянуться до наружной задвижки.
Я икнул.
Меня прошиб самый ледяной пот на свете. Волосы зашевелились.
Я уже знал, что Руфио не мог этого сделать. У него была веская причина. Алиби, можно сказать.
Только сейчас я рассмотрел, что крыс сидит в своем плетеном креслице. Связанный и с маленьким кляпом в пасти. Все там же, на крылечке.
Молодец, глазастый, внимательный и бдительный спригган! Ты следопыт экстра-класса! Под носом у тебя творятся злодейские дела, а ты корчишь из себя кретина! Ты должен был почуять опасность еще внизу.
Руфио смотрел на меня вытаращенными глазами и мотал головой. Его пантомима должна была что-то означать, но, оглушенный самим фактом злостного вторжения в мою обитель, я стоял и тормозил.
Это просто возмутительно!
Единственная мысль, что была в моей голове в тот момент.
А через мгновение не было и ее. Что-то отделилось от стены, какая-то тень, и шарахнула меня по макушке.
Ну скажите, разве нельзя без этого обойтись? Если есть какие-то вопросы, почему бы не сесть и спокойно их не обсудить?
19
Удивительно.
Я не связан. Я не лежу в телеге на охапке сена, укрытый попоной. Меня не везут в тайное место, чтобы совершить некое злодеяние. Ничего такого нет. Я по-прежнему у себя дома, только почему-то валяюсь на полу.
Вспомнил. В недалеком прошлом мне дали по чайнику, и я увидел звезды. То, что я здесь, вписывается в элементарную логику.
Сядем, обопремся спиной о стену, разлепим очи. В голове стреляло, кто-то запускал там фейерверки и бил в барабаны, совершенно не считаясь с моими желаниями.
Комната одно время раскачивалась и была размытой, словно я смотрел на нее через грязное стекло. Загорелись лампы, прогоняющие сумрак. Это, видимо, чтобы я мог обозреть мизансцену. И я обозрел — сразу же после того, как смог сфокусировать взгляд.
Я сидел напротив угла, где находилось жилище Руфио, и взирал на то, как девица держит на мушке связанного крыса. Хвостатый косился на направленный ему в голову миниатюрный арбалет и содрогался от космического ужаса.
Крыс с кляпом в пасти выглядит весьма забавно. Ну, если не учитывать обстановку, разумеется.
Переключив внимание на злодейский персонаж, я понял, что никогда не видел этой девчонки раньше. Облегающий костюм черного цвета напоминал мой собственный, ботиночки тоже весьма подходят для тайных операций. Точнее, для лазанья по стенам и крышам.
— Не дергайся, не то крыс умрет, — сказала нежданная гостья, держа арбалет у головы Руфио.
Игрушечка фирменная и смертоносная, что твой сюрикен, обмазанный ядом. Я видел подобные у профессиональных киллеров. Болтиком из этого арбале-тика можно пробить сплошную кирасу-пятимилли-метровку.
