17
Не так и много у меня было времени тренировать серое вещество. Доехали быстро. Карета с воем, скрипом и грохотом остановилась сантиметр в сантиметр в том месте, какое я назвал мрачному вознице. В центре площаденки, окруженной серыми узкими домами, бил фонтан, и компанию ему, как всегда, составляли тысячи голубей. Испугавшись шума, голуби взмыли в
небо громадной тучей. Фонтан остался на месте. Нервы у него были крепче, чем у пернатых крыс.
Я открыл дверцу кареты и через мгновение оказался на мостовой. Та-ак. У нас все по-прежнему. Без фокусов не можем.
Чтобы не смешить публику, пусть и немногочисленную, я встал на ноги с максимально возможной скоростью. Главное — показать, что у меня все в порядке, что моя куртка не измазана голубиным пометом и что распростерся я на булыжниках отнюдь не случайно.
Карета газанула с места, да так, что меня чуть не утянуло вслед за ней воздушным потоком. Мгновения хватило вознице, чтобы исчезнуть в прорехе между домами. Да он просто псих. Когда-нибудь ему посчастливится угробить кого-нибудь из заговорщиков, вот тогда небось одумается.
Впрочем, это его дело. У меня на повестке дня стояла Уна. Прежде чем тащиться к Фогарду, я должен заглянуть к ней.
От площади с фонтаном надо было пройти мимо двух серых домов и остановиться у третьего. Я так и поступил. До крыльца я не просто дошел, а дотащился на слабых ногах. Встреча с Заморисом лишила меня сил.
Уна открыла дверь сама. Дама, у которой она служила секретаршей (дородная особа имела слабость к написанию гигантских по объему авантюрных романов), дала ей денек передышки.
Мы обнялись, и сестра тут же посмотрела на меня сурово, словно я — заблудшая овца, которая наконец вернулась в дом родной.
— Ты очень скверно выглядишь, Локи. В чем дело?
Спригганша втащила меня внутрь, и я снова очутился в ее гнездышке. Для одинокой девушки со скромным жалованьем Уна жила неплохо. Никаких роскошеств, все в меру функционально и красиво. И, что немаловажно, кругом режущая взор чистота. Чистота, возведенная в эстетический принцип. В культ. Уна могла занервничать из-за одной-единственной пылинки на столе, поэтому бардак, творившийся в моем доме, причинял ей невероятные страдания.
Уна красива, как все девы эльфийского рода, но до сих пор не нашла себе избранника. Кажется, ее эти вещи совершенно не интересовали. Почему — не знаю. Видно, это одна из загадок природы.
— Давай сюда, — сказала Уна, стаскивая с меня курточку и штаны. — Где ты так извозюкался?
Я сказал где, усаживаясь в кресло.
— Локи, ты в своем репертуаре. И когда ты только за ум возьмешься?
— Какой ум?
— Вот именно — какой? Брось это дело. Промышлять воровством недостойно.
— Мы уже говорили на эту тему, — напомнил я. — И ни к чему не пришли. Зачем поднимать ее снова?
Уна брызнула искрами, но промолчала. Постояв, она отправилась чистить мою одежду и вернулась через несколько минут, приготовив мне чай и кое-что из снеди. За это время я успел вздремнуть.
— Ты похож на скелет, который провел в шкафу лет пятьдесят. Расскажешь, в чем дело?
— Боюсь, что не могу. Это тайна…
Уна отлично готовила — и очень странно при этом, что до сих пор не проторила с помощью своего мастерства пути к сердцу какого-нибудь эльфа.
— По твоим глазам вижу, тебя так и подмывает все рассказать. Облегчи душу, брат.
Облегчи душу, брат.
Она меня знает, вот в чем проблема. У нас, спригга-нов, существует такая штука, как родство душ. Уна способна тонко чувствовать мое настроение.
В общем, я выложил ей все, что со мной случилось, начиная с этой полуночи и до момента, когда я выпал из кареты на площади.
— Мой тебе совет: скройся подальше. Уезжай из Кавароны в деревню. Обоснуйся на свежем воздухе и разводи овец. Брось свое ремесло, пока оно не взялось за тебя по-настоящему.
— Это все? От единокровной сестры я мог ожидать и более подходящего совета!
— Он самый подходящий! Я забочусь о тебе, но ты всячески отмахиваешься от моей помощи, — сказала Уна. — В один прекрасный день тебя так скрутит, что ты сразу вспомнишь мои слова!
— Утешила.
Уна подошла ко мне и поцеловала в лобик. Она бывает ужасно сентиментальной. Вся в нашу мать. Сестра посмотрела на меня с откровенным состраданием, нарочно, чтобы меня разжалобить и привить чувство вины.
Я чуть было не уступил. Еще секунда, и моя душа поплыла бы как воск и отбросила все сомнения. Видимо, где-то в глубине ее скрывался все-таки честный спригган, мечтающий завязать с криминалом. Увы, эта секунда прошла. Авантюрная часть моей натуры, как всегда, победила.
Жизнь в деревне и овцы — это, конечно, хорошо, но, по-моему, слишком экстремально для взломщика.
— Ты хотел узнать, что такое фронда? — спросила Уна.
— С некоторых пор мечтаю.
— Фрондеры — это вроде как заговорщики, ты правильно определил. Похоже, ты снюхался с дворянами, которые хотят свергнуть короля.
— Свергнуть?
— Обычно фронды для этого и создаются. Ее участникам требуется больше власти, чем уже есть, а достать эту власть можно только у монарха. Он ее не отдаст, поэтому единственный выход — свергнуть его. Вероятно, и прикончить тоже.
— Хорошенькое дельце. Это значит… я влип в заговор против короны?
— Не бледней так, Локи, не то мне становится страшно.
— Еще бы. Теперь мы двое знаем слишком много, чтобы спокойно ходить по улицам.
Уна повернула голову в сторону окна с голубыми занавесочками. Конечно, идеальной чистоты.
— Ты должен был предполагать, что рано или поздно это случится. Во всем виновато твое упрямство…
Так. Значит, ферма за городом, милые кудрявые овечки, пасторальный пейзаж…
Яркая и соблазнительная картина. Встаешь в четыре утра, чтобы задать скотине корма, потом умываешься ледяной водой из колодца.
Да ведь это просто шикарно, три тысячи демонов!
— Если бы ты… — продолжила Уна, но я ее перебил:
— Что ты еще знаешь о фронде?
— Ты видел целую кучу знатных особ, так? Значит, дело серьезное. Их много, они богаты. У них влияние, титулы, власть на местах.
— И будут еще богаче с моей помощью, — сказал я.
— Вероятно. Я читала, что для любого масштабного переворота нужны немалые деньги. Надо набрать и вооружить армию, купить на стороне пехоту, конницу, привлечь магов. Административно-финансовой работы много. Немудрено, что Виртольд облизывается на Черную Кассу. Она, пожалуй, решила бы все проблемы заговорщиков.
— Теперь мне понятно. Вся эта конспирация, все эти страшные морды, будто запором страдающие, эта безумная магия, эта машина времени…
— В конце концов, это только гипотеза, Локи, — сказала Уна, заметив, что я сижу с открытым ртом. — Тут ничего не предугадаешь.
— Но логика! А Гастон Арфи дважды нечаянно упомянул эту дурацкую фронду!
— Это мог быть только образ.
— Но логика! А Гастон Арфи дважды нечаянно упомянул эту дурацкую фронду!
— Это мог быть только образ. Любая подозрительная компашка заслуживает подобное название.
— Но Виртольд тут же его осадил. Я думал, что барон выхватит шпагу и зарубит болтуна на его рабочем месте!
Уна пожала плечами:
— Как знать.
Ее долгий взгляд пробудил в моем сердце нехорошие предчувствия. Так, наверное, смотрят сивиллы перед тем, как выдать вам дымящуюся порцию плохих вестей, от которых у вас отнимутся ноги.
