— Так.
— Мундт на редкость крутой человек, — сказал Контролер. — Мы ни на секунду не должны забывать об этом. И превосходный контрразведчик.
И превосходный контрразведчик.
— А Смайли знает, в чем смысл операции? Ее особая цель?
Контролер кивнул и отхлебнул виски.
— И тем не менее она ему не нравится?
— Это не имеет никакого отношения к этической стороне вопроса. Просто он вроде хирурга, уставшего от крови. Предоставляет оперировать другим.
— Послушайте, а вы абсолютно уверены в том, что это приведет туда, куда нам надо? Откуда вы знаете, что это именно восточные немцы, а не чехи? Не русские?
— Давайте предположим, — с некоторой торжественностью произнес Контролер, — что все это учтено.
Когда они подошли к выходу. Контролер слегка коснулся плеча Лимаса.
— Это ваше последнее задание, — сказал он. — Потом вы сможете уйти с холода. А что касается этой девицы, не хотите ли сделать какие?нибудь распоряжения? Деньги или что?нибудь еще?
— Когда все будет позади. Но тогда я сам обо всем позабочусь.
— Вот и прекрасно. Было бы крайне неосмотрительно предпринимать что?нибудь прямо сейчас.
— Только пусть ее оставят в покое, — с нажимом повторил Лимас. — Я не желаю, чтобы ее впутывали. Заводили на нее досье и всякое такое. Лучше всего просто забыть о ней.
Он кивнул Контролеру и скользнул в ночь. В ночной холод.
Глава 7. Кифер
На следующий день Лимас опоздал на встречу с Эшем на двадцать минут, и от него пахло виски. Однако это ничуть не убавило радости Эша при виде Лимаса. Он заявил, что сам приехал только что, задержавшись в банке. И протянул Лимасу конверт.
— По одному фунту, — сказал Эш. — Так, наверное, лучше?
— Спасибо, — ответил Лимас. — Давайте выпьем.
Он не побрился, и воротник его рубашки был грязноват. Он подозвал официанта и распорядился насчет напитков: большое виски для себя и джин с тоником для Эша. Когда напитки были уже на столе и Лимас начал наливать в стакан содовую, рука у него дрожала так, что он едва не пролил через край.
Они хорошо поели и основательно выпили. Разговор вел главным образом Эш. Как Лимас и ожидал, он для начала пустился в разглагольствования о себе самом — трюк не новый, хотя и неплохой.
— Сказать по чести, дела у меня нынче идут совсем недурно, — начал Эш. — Статьи по договору на английские темы для зарубежной прессы. После нашей встречи в Берлине чем только мне не приходилось заниматься! Корпорация не возобновила контракт, и я пошел работать в тошнотворный еженедельник, занимающийся проблемами досуга, причем для тех, кому за шестьдесят. Можете себе вообразить, как это было мерзко? Там я вкалывал до первой забастовки печатников. Представляете, какое облегчение она мне принесла? Затем некоторое время жил вместе с матерью в Челтенхеме — у нее антикварная лавка, кстати говоря, весьма прибыльная. А потом получил письмо от старого дружка — его зовут Сэм Кифер, — который основал новое агентство, специализирующееся на внутренней жизни Великобритании с расчетом на зарубежного читателя. Ну, вы понимаете, о чем я говорю: шестьсот слов о танцульках у Морриса и тому подобное. Однако в работе у Сэма было и кое?что новенькое: он продавал материалы уже в переводе на иностранные языки, а тут, знаете ли, большая разница. Всегда кажется, что можешь нанять переводчика или перевести сам, но когда получаешь полстолбца для своей статьи, просто не хочется тратить время и деньги на перевод. Идея Сэма состояла в том, чтобы вступить в непосредственный контакт с издателями — он мотался, бедняга, по всей Европе, как цыган, но это окупилось с лихвою.
Эш сделал паузу, чтобы дать Лимасу возможность поговорить теперь о себе самом, но тот не воспользовался ею, а лишь кивнул и сказал:
— Не слабо.
Эш хотел было заказать вина, но Лимас заявил, что по?прежнему предпочитает виски, и к тому времени, когда подали кофе, пропустил уже четыре порции. Похоже, он был в скверной форме: у него появилась типичная для пьяниц привычка присасываться во время питья губами к краешку стакана, словно боясь выронить или разбить его.
Эш ненадолго умолк.
— Вы ведь не знакомы с Сэмом? — спросил он.
— С каким еще Сэмом?
— С Сэмом Кифером, моим шефом. С тем парнем, о котором я рассказывал сейчас. — В голосе Эша послышались нотки раздражения.
— Он что, тоже был в Берлине?
— Нет, не был. Он превосходно знает Германию, но в Берлине никогда не жил. Сэм изрядно повкалывал в Бонне внештатным корреспондентом. Там вы могли с ним встретиться. Сэм просто миляга.
— Не припоминаю.
Они снова замолчали.
— А чем вы, старина, собственно, занимаетесь? — спросил Эш.
Лимас пожал плечами.
— Меня поставили на полку, — сказал он с дурашливой ухмылкой. — Взяли со стола и поставили на полку.
— Я что?то запамятовал, чем вы занимались в Берлине. Кажется, вы были одним из таинственных рыцарей «холодной войны»?
« О господи, — подумал Лимас, — ты слишком напрямик рвешься к цели». Вздохнув, а затем, покраснев, он возразил:
— Просто занимался конторской работой для этих поганых янки. Как и большинство из нас.
— Знаете ли, — сказал Эш, делая вид, будто собирается изложить итог длительных размышлений, — вам надо бы повидаться с Сэмом. Он вам понравится. — И вдруг озабоченно добавил:
— Алек, я ведь даже не знаю, как в случае чего с вами связаться.
— Это у вас и не получится, — бесхитростно заявил Лимас.
— Не понимаю, старина. Где вы живете?
— Где придется. Так, мотаюсь туда?сюда. У меня сейчас нет работы. А эти сукины дети нагрели меня с пенсией.
Эш с ужасом уставился на него.
— Но, Алек, почему же вы мне ничего не сказали? Ну, например, вы могли бы пожить у меня. Квартирка так себе, но вдвоем поместиться можно, если вас устроит раскладушка. Вы же не можете ночевать в кустах!
— Ну, теперь?то я в полном порядке, — возразил Лимас, похлопав себя по карману, в котором лежал конверт с деньгами. — Работу мне обещали. — Он кивнул, как бы в подтверждение собственных слов. — Через недельку или дней через десять. И тогда вообще никаких проблем.
— А что за работа?
— А черт ее знает. Работа — и точка.
— Нельзя так швыряться собой, старина! Вы же говорите по?немецки не хуже немца, я сейчас вспомнил. Это открывает перед вами огромные возможности.
— У меня уже были огромные возможности. Я торговал энциклопедиями в какой?то дурацкой американской фирме, разбирал книги в библиотеке по психиатрии, вешал табельный номерок на вонючей клеевой фабрике. А что еще я могу делать?
Он не глядел на Эша, уставившись глазами в стол, а его повлажневшие губы быстро шевелились. Эш, почувствовав его волнение, перегнулся к нему через стол и заговорил с убежденностью, близкой к ликованию:
— Но, Алек, вам нужны связи, разве не так? Я хорошо понимаю, как это бывает, сам оказывался в переплетах вроде вашего. Главное — понять, к кому обращаться. Не знаю, чем вы занимались в Берлине, да и знать этого не хочу, но ведь это была не та работа, где можно встретить влиятельных людей, верно? Если бы я не встретил Сэма пять лет назад в Познани, я по?прежнему сидел бы в дерьме по самые уши. Послушайте, Алек, поедем ко мне. Поживите у меня недельку?другую. Мы потолкуем с Сэмом и, может, еще с парочкой газетчиков из Берлина, если кто?то из них сейчас в Лондоне.
Послушайте, Алек, поедем ко мне. Поживите у меня недельку?другую. Мы потолкуем с Сэмом и, может, еще с парочкой газетчиков из Берлина, если кто?то из них сейчас в Лондоне.
— Но ведь я не журналист, — возразил Лимас. — Писать я не умею.
