Я уже давно перестал отвечать на этот однотипный вопрос, что, впрочем, датчанина немало не обескураживало. Как только появлялась возможность, он просто повторял его снова.
— Отпустите меня! — подал с лавки жалостливый голос связанный по рукам и ногам Тарас Макарович. — Я уйду куда глаза глядят!
— Что же, удачи вам и счастья, — сказал я Ксении, передавая ей кошель с серебром.
Она небрежно сунула его датчанину, не сказав мне даже спасибо.
— Ну, что же, прощайте, — перестав быть политкорректным, сказал я и направился в выходу.
Мы с Натальей вышли во двор, где нас ждали оседланные лошади. Я сел в седло злополучного донца и помог девушке взобраться сзади себя на его круп.
Из избы вышел Эрик и жестом попросил погодить с отъездом. Я уже знал, что он хочет сказать, но просьбу выполнил.
— Мне бы хотелось самый последний раз попросить тебя уступить нам с принцессой лошадей! — требовательно сказал он.
Я не ответил, тронул коня раздора пятками, и застоявшийся донец сразу же хорошим аллюром вынес нас с девушкой на большую дорогу.
Эрик еще что-то крикнул вслед, но мы были уже далеко, слов я не расслышал, и так и не узнал его самую, самую последнюю просьбу.
Чем ближе подъезжали мы к городу, тем чаще стали попадаться и проезжие и прохожие. Выспавшись, Наталья еще больше похорошела. Она сидела за мной, держалась за талию, и мне казалось, что я даже сквозь кольчугу чувствую ее живое, женское тепло. Мы не разговаривали, во-первых, было неудобно говорить, во-вторых, ей было не до меня, она внимательно рассматривала всех встречных, видимо, надеясь встретить своего коварного любовника.
Не в пример моему первому явлению в столицу, нынешний приезд прошел обыденно и незаметно. Караульных стрельцов наша потрепанная компания не заинтересовала. Я без разговоров и торга заплатил за каждого въезжающего по медной московской монете, и мы оказались за городской стеной. Время было предобеденное, так что прежде, чем заняться поисками жилья, пришлось заехать в придорожный трактир пообедать.
Заведение оказалось вполне приличным, так что, несмотря на постный день, мы нормально поели.
Заведение оказалось вполне приличным, так что, несмотря на постный день, мы нормально поели. Дела царские, дворцовые и политические, которыми увлекалась активная часть жителей столицы, на жизни простых обывателей пока никак не отражались. Единственным заметным новшеством была свободная продажа спиртного. Теперь его не прятали, как во время правления Годуновых, а пили в открытую.
Мне пока было не до гулянок. Найти приличное жилье в столице была большая проблема. Домов продавалось много, нам же нужна была всего лишь наемная изба, к тому же по умеренной цене. Встреча с царевной больше чем наполовину сократила мою наличность.
Мы расспросили трактирщика о его соседях, он порекомендовал несколько адресов, но там ничего стоящего не попало. Поиски затянулись. Как обычно бывает, сходу такой вопрос решить практически невозможно, и к вечеру мы, так и оставались на улице. Пришлось устраиваться на ночь на постоялом дворе. Я выбрал заведение с чистыми полами и опрятными слугами и спросил две комнаты. Однако хозяин только развел руками. Свободной у него оказалась только одна, и то не светлица, а небольшая камора без окон. Продолжить езду по городу было поздно, все устали, потому, покосившись на нашу девицу, я согласился.
— Ничего, что мы будем спать вместе? — спросил я Наташу.
Она удивленно посмотрела на меня, не понимая, в чем, собственно, проблема. Только после этого я вспомнил, где нахожусь, и к каким бытовым условиям привыкли люди.
Не только девушке, но и мне очень хотелось спать, и как только нам показали комнату, мы сразу же начали устраиваться. В комнатушке без окон оказалось всего одна широкая лавка, так что спать нужно было, что называется, вповалку.
— Ты где ляжешь? — спросил я Наталью.
— Лучше у стенки, — сразу же заявила она.
— Я с краю, — забил себе место Ваня.
— Ладно, давайте тогда сразу ложиться, — на правах старшего, предложил я.
Наталья, не стесняясь нашего присутствия, очень просто и естественно стянула через голову сарафан. Под ним оказалась нательная рубаха и, сколько я был в курсе последней моды, под ней на девушке больше ничего не было. Наташа ловко, так, чтобы не было видно голых ног, проползла по лавке на свое место и сразу же повернулась лицом к стене. Вторым место занял я и сразу вытянулся, стараясь не коснуться уже ставшим желанным девичьего тела. Ваня задул огарок сальной свечи, лег и тотчас засопел у меня под боком.
Я закинул руки за голову и лежал без сна, глядя в черноту невидимого потолка. Чтобы не думать о лежащей рядом «наложнице», попытался продумать план проникновения «во власть». Теперь, когда в стране проходили радикальные перемены, при известной ловкости можно было добиться чего угодно. Карьерные моменты деятельности меня не интересовали, но желание иметь возможность как-то влиять на политику входило в крут интересов и задач. Недаром говорят, что у политиков существуют большие проблемы с потенцией. Стоило мне только задуматься о положении в государстве, я тотчас забыл о Наташе. Однако она интуитивно не дала отвлечься от греховных мыслей, засопела во сне, повернулась, обняла рукой и закинула на меня ногу. В это момент я понял, что политический успех мне не светит. Конечно, можно было бы от нее отодвинуться, но я этого не сделал и забыл теперь уже и о Лжедмитрии, и вообще обо всем на свете. Хорошо, что девушке так лежать стало неудобно, она повернулась к стене, и я смог, наконец, отвлечься от ее прелестей и уснуть.
Утром по настоянию боярской дочери мы отправились в церковь. Наташа по моему совету поставила свечу иконе Богородицы и вышла из храма просветленная и очищенная. Далее в программе были поиски жилья.
Далее в программе были поиски жилья. Я сначала хотел отправиться один, оставив клевретов на постоялом дворе, но подумал, что долгое пребывание в одном помещении может негативно сказаться на Ванином моральном облике. Правда он все еще бредил синеокой поповной, но кто мог знать, как на нем скажется тесный контакт с хорошеющей на глазах боярышней. Пришлось взять его с собой, оставив Наташу на хозяйстве.
Как и вчера, мытарства продолжились. Ничего подходящего нам не попадалось. Теперь уже главной задачей было найти жилье даже не в центре, а хотя бы на окраине, но о двух каморах. По прикидке, все-таки на троих разнополых нужно иметь не одну, а два помещения. При любом раскладе: мы с Ваней плюс Наталья, или, на худой конец, мы с Натальей плюс Ваня, без двух комнат было не обойтись.
Мыкаться по улицам, спрашивая встречных, не сдается ли где поблизости изба, оказалось делом хлопотным и нерациональным. Мы убили полдня, пока не встретили словоохотливого коробейника, который знал всю округу и назвал сразу несколько адресов. По его совету мы объехали с десяток съемных домов и нашли относительно подходящее помещение, избу с большой комнатой, разделенной временной перегородкой. Находилась квартира далеко от центра, примерно в конце нынешней Якиманки, в большом подворье с несколькими съемными избами и хозяйским домом посередине. Цена оказалась вполне божеская, причем можно было пользоваться хозяйской конюшней и баней, что было немаловажно, учитывая отсутствие поблизости общественных гигиенических учреждений. Дав задаток, мы тотчас вернулись на постоялый двор и перевезли свою спутницу в новое жилье. Дом Наталье понравился, и под ее руководством мы начали устраиваться на долговременное житье.
