Мастер Оритарэль, серьезный и равнодушный как всегда, молча учел меня из приемной, оставив там моих сопровождающих, и после недолгого блуждания по коридорам мы пришли в небольшой зал без окон и только с одной дверью. Его обстановку составляло лишь вмонтированное в пол зеркало, не такое огромное, как то, на котором я в первый раз увидела Зло, но тоже Солидное, метр на два, не меньше. Я в ужасе огляделась и постаралась узнать побольше о том, что сейчас произойдет:
— Что я должна буду делать?
— То, что я скажу,- равнодушно ответствовал мастер, выходя.
Впрочем, в одиночестве я пробыла недолго, Через минуту вошел его сынуля с небольшим факелом, который он старательно укрепил в скобе на стене, Я прицепилась уже к нему:
— Что произойдет во время вашего ритуала?
— Нирату нужно будет напоить кровью и поименовать, — нехотя отозвался он.
— Кровью? Я что, должна буду зарезать кого-то?
— Первая кровь, которую пробует нирата, кровь своего хозяина.- Тут нелюдь смерил меня оценивающим взглядом и уточнил: — Или хозяйки.
Так, понятно. Похоже, зарежут меня…
— Хорошо, допустим. А потом?
— Отец вам все скажет,- холодно отозвался эльф с таким видом, словно я выпытывала у него что-то крайне непристойное.
Вышеупомянутый не заставил себя ждать и явился почти гут же, таща на себе какие-то щипчики, длинный знакомый сверток, чаши, флаконы и широкий короткий нож. При виде того арсенала мне заплохело окончательно, но бежать было уже некуда — предусмотрительны сынуля демонстративно запер дверь на замок и с ехидной ухмылкой прислонился к ней спиной, лишая меня путей к отступлению, Пришлось остаться на месте и расширившимися от ужаса глазами следить за странными приготовлениями
— А чего вы стоите? Раздевайтесь и ложитесь! — холодно обратился ко мне мастер, бережно разматывая сверток и нацеливаясь на него щипцами,
Я секунду помедлила, потом пожала плечами и начала послушно расшнуровывать цирон. В конце концов, за свою долгую жизнь мастер Оритарэль явно и не такого насмотрелся. Только вот куда ложиться? Неужели прямо на зеркало?
— Сюда! — словно подслушав мои мысли, пояснил пожилой эльф и, дождавшись окончания бесплатного стриптиза, ехидно дополнил: — Штаны и сапоги можно было оставить. Ложитесь на живот.
Я, вздрагивая, опустилась на колени и аккуратно легла на покрытое непонятными знаками стекло. Как бы не застудиться, от зеркала исходили ощутимые волны ледяного холода, и оно никак не могло нагреться даже подо мной, оставаясь таким же неприятным, обжигающе-холодным. Сынуля затянул какую-то непонятную мелодию без слов, основанную лишь на модуляциях и игре голоса, завораживающую, странную.
Сынуля затянул какую-то непонятную мелодию без слов, основанную лишь на модуляциях и игре голоса, завораживающую, странную. Я почувствовала, что впадаю в транс, очарованная тихим голосом и пляской огня на навершии факела, оказавшегося прямо перед моими глазами. И тут рядом со мной присел на корточки мастер, держащий тот самый так напугавший меня нож и щипцы, в которых был зажат меч. Меч? Я попыталась рассмотреть его получше, но перед глазами все плыло и кружилось, будто я немало выпила.
Мастер взял мою безвольную руку и ножом сделал глубокий разрез между большим и указательным пальцем. Боли я не почувствовала. На зеркало закапала кровь, окрашивая алым странные знаки и символы. А эльф, держа мою руку за запястье, аккуратно провел ею вдоль режущей кромки меча, покрывая его тонкой кровавой пленкой. С трудом балансируя на зыбком краю беспамятства, я заметила, что мастер не дотрагивается ни до рукояти, ни до лезвия меча, всегда держа его только щипцами. И тут я почувствовала горячую волну, пронесшуюся от разрезанной руки до головы, а потом ухнувшей вниз, к сердцу. И очень остро поняла: это действительно мой меч. Это она. И зовут ее Тэрриэт. Я смогу называть ее Тэрри… Почти так же, как люди иногда зовут мою родную планету…
А сын мастера все тянул какие-то грустные, непонятные, околдовывающие слова. Я закрыла глаза — очень хотелось спать. Сквозь дрему я почувствовала, как чья-то рука бережно отодвигает с моей спины распущенные волосы и дотрагивается чем-то холодным до основания шеи. Но мне было все равно. И тут пришла боль, острая и резкая, она казалась почти наслаждением. Тихо взвизгнув, я почувствовала как зеркало подо мной проваливается и я начинаю падать. Боль не отпускала, локализуясь сзади в районе шеи, но постепенно расползаясь по всему телу, и я — задыхаясь, инстинктивно прижав колени к груди, стремясь сжаться в комочек,- падала, падала…
Эло
Мне самому чуть не заплохело, когда я вгляделся в бледное лицо девчонки с закатившимися глазами и перекошенными губами. Бессильно обвисшее тело, завернутое в покрывало, принесли в приемную мастер Оритарэль с сыном, и, сгрузив его на диван, весьма ясно дали понять, что чем скорее мы избавим их от нашего присутствия, тем лучше. Ариан тоже чуть не грохнулся в обморок, схватив свою принцессу за руку и увидев глубокий, еще кровоточивший порез.
— Принцесса! Что с вами?! Ну…
— Отойди! — Я оттолкнул бестолково суетящегося рыцаря, отвязал от пояса фляжку с вином и поднес к бледным губам иномирянки.
Поддержав ее под голову, я почувствовал на ладони что-то теплое, липкое и, отдернув руку, с ужасом увидел, что пальцы тоже перемазаны кровью. Они что, прирезать ее решили? Я в бешенстве обернулся к мастеру, ожидая его объяснений, но он ответил мне равнодушным взглядом. Мрато, эта семейка может свести с ума даже Бога! Его сын притащил в приемную перевязь и ножны с ниратой и одежду Ксенон.
— Потрудитесь, пожалуйста, отдать покрывало! — холодно попросил Оритарэль, кивая на лежавшую на диване девчонку.
— Дайте нам ее хотя бы в чувство привести! — злобно отозвался я.- Что вы с ней сделали?!
— Не более того, что требовалось, — ответил он.
Ксенон, кажется, слегка дернула плечами, и я поспешно наклонился к ней:
— Что такое?!
Пухлые обескровленные губы дрогнули, она явно пыталась не то позвать кого-то, не то попросить.
— Что?
— Ты мне недавно платок предлагал… Он у тебя еще с собой? — едва слышно выдавила она, пытаясь сесть и бледнея еще больше.
— Лежи уж! — Я порылся в карманах и протянул ей платок. Она взяла, поморщившись, раздвинула волосы, спутанной копной рассыпавшиеся по плечам и спине, и промокнула кровоточившую рану в основании шеи.
Она взяла, поморщившись, раздвинула волосы, спутанной копной рассыпавшиеся по плечам и спине, и промокнула кровоточившую рану в основании шеи. Я невольно ахнул. Порез был очень глубоким, через него просматривалась розоватая кость позвоночного столба и медленно, как-то деликатно сочилась кровь.
— Что они с тобой сделали?
— Поили нирату кровью,- с какой-то странной полуулыбкой отозвалась Ксенон, комкая платок.
— Кровью?!
— Ага. Моей,- спокойно ответила она.- Блин, похоже, свою тряпочку ты уже не получишь, на нее и глянуть-то теперь стыдно, не то что принцу возвращать…
— Оставь ее себе,- в шоке откликнулся я, вглядываясь в сгруженные возле дивана ножны с торчавшей из них рукоятью. Казалось, на ней и впрямь виднелись рубиново-красные капли и пятна…
Девчонка передернула плечами и решительно села, откинув покрывало.
