Однако здесь, похоже, дело было те только, а вернее, не столько в этом. Просто женщины, изначально, с юных лет настроенные только на одно — выглядеть, выглядеть и выглядеть, зачастую так и не находят времени и возможности вырвать минутку-другую и научиться смотреть на мир под более широким углом, чем оценивая ситуацию лишь в этом контексте. Так что анекдоты про блондинок на самом деле являются всего лишь отличной иллюстрацией постулата, что люди в первую очередь сосредотачивают свои усилия на той стороне своей натуры, которая у них изначально наиболее выигрышна, а на все остальные остается не слишком много. Кто на уме, кто на внешности, кто на силе. Ибо лишь у немногих рано прорезается некий истинный талант — голос певца, руки скульптора, мозг математика или инженера либо предприимчивость торговца. В основе своей все это развивается позже, неустанной заботой и тяжким трудом. А вот нечто общее — сила, привлекательность или живой ум — проявляются довольно рано. И довольно часто лелеются все оставшееся время жизни… ну или большую его часть.
В основе своей все это развивается позже, неустанной заботой и тяжким трудом. А вот нечто общее — сила, привлекательность или живой ум — проявляются довольно рано. И довольно часто лелеются все оставшееся время жизни… ну или большую его часть.
Вот и королева Ирсия, отдав все силы и время завоеванию и поддержанию своего титула первой красавицы Шести королевств, мозги и волю сумела развить не слишком. В отличие от, скажем, Мельсиль, не только рано научившейся пользоваться своей привлекательностью, но и сразу принявшей ее как оружие, направленное на успешное выполнение ею той роли, на которую она была обречена по факту рождения. Роли будущей успешной, а возможно, и великой правительницы. Королева же Ирсия, сосредоточившись на другой, более узкой задаче, по сути своей во многом осталась неким эмоциональным животным, ведомым по жизни больше чувствами и эмоциями. На мужчин-самцов, иногда тоже довольно успешных из-за присущего таковым непременного желания доминировать, что просто заставляет их совершенствоваться и в других областях, такие женщины действуют как наркотик. А поскольку вокруг них подобных самцов всегда большинство, это заставляет их считать всех мужчин таковыми. И часто даже инстинктивно тянуться к самцу-доминанту. А коннетабль Агбера, его высочество принц-консорт Грон сегодня являлся таковым в глазах всего населения всех шести королевств. Так что королева Ирсия, похоже, желала его во многом инстинктивно, чувственно, как господствующая самка желает принадлежать самому сильному самцу. И Грон невольно порадовался той роли, которую он на себя принял, в очередной раз поразившись великому чутью своей жены, настоявшей на таком распределении ролей. Да и вообще на дипломатической игре на этих переговорах. Ибо только в этой роли у него имелась возможность устоять перед распалившимся желанием этой женщины, не слишком уязвив ее самолюбие, что было бы полной катастрофой для их планов. Поэтому Грон, поймав этот взгляд, несколько демонстративно нахмурился и даже чуть придвинулся корпусом к собственной жене-королеве. Отчего горячий взгляд королевы Ирсии стал слегка обиженным.
— Мы считаем, — начала Мельсиль, ничем не показав, что засекла этот обмен взглядами, в чем Грон совершенно не сомневался, — что Кагдерия и Агбер являются, так сказать, естественными союзниками в своем вынужденном противостоянии беспардонной экспансии Насии.
— Это несомненно так, — вновь взмахнула своими ресницами-опахалами королева Ирсия, — поэтому мой муж выражает горячее желание…
В общем и целом переговоры закончились к вящему удовольствию обеих договаривающихся сторон. Кагдерия получала долгожданного союзника, причем ее участие в войне ограничивалось лишь крупным, но не чудовищным для этого практически не затронутого войной королевства финансовым взносом, а также обеспечением агберской армии продовольствием и фуражом. Ее армия же задействовалась только в качестве вспомогательного корпуса, предназначенного для обеспечения контроля над местностью после вытеснения оттуда насинских войск и занятия гарнизонами уже освобожденных крепостей. На первый взгляд это означало, что кагдерцы получали все возможные преференции при минимальных затратах. И Грон, в рамках своей роли, довольно громко возмущался подобной несправедливостью. Но Мельсиль, ловко демонстрируя свое нежелание затягивать переговоры, в том числе якобы реагируя на недвусмысленные посылы королевы Ирсии в сторону Грона, как бы продавила это решение. Создав тем самым возможность Грону, как не согласившемуся, но подчинившемуся, трактовать свои действия в реальных ситуациях предстоящей войны в довольно широких пределах. Агбер же получил право прохода войск через Кагдерию, снабжение, да еще и частичное софинансирование кампании, покрывающее к тому же большинство затрат. На большее Грон и Мельсиль, как люди совершенно реально смотрящие на ситуацию, рассчитывать и не могли.
На большее Грон и Мельсиль, как люди совершенно реально смотрящие на ситуацию, рассчитывать и не могли. Подгребать под себя Кагдерию до того, как они окончательно разберутся с Черным бароном, означало наживать себе лишний источник неприятностей, только отодвигающий дальше по времени возможность заняться главным источником таковых. А так — все при своих, и все довольны… Так что королева Ирсия была в таком восторге от удачи своей миссии, что даже простила Грону его показную холодность.
Вечером Мельсиль, покормив Югора, уселась перед зеркалом и принялась расчесывать свои роскошные волосы, пристально разглядывая себя в полированном серебре. Грон сидел чуть в стороне, у камина, просматривая отчет, присланный Шуршаном.
— Знаешь, — внезапно произнесла Мельсиль, — если тебе это понадобится, можешь трахнуть эту дуру. Я не обижусь.
Грон оторвался от бумаг и удивленно воззрился на жену. Нет, если бы это действительно по тем или иным причинам понадобилось, он бы сделал это, ни минуты не колеблясь. В политике секс и любовная интрига точно такие же инструменты, как поражающая роскошь дворцов и соборов, дорогие подарки, торговые преференции, кредиты или, скажем, так называемая безвозмездная экономическая помощь. Но даже если бы он и сделал это, ставить в известность жену он не собирался. Между ними никогда не встанет никакая другая женщина — и точка. Даже если что где и просочится. Умная жена, а у Грона пока были только такие, даже если до нее дойдут какие-то слухи, сама поймет ситуацию и не станет спрашивать. Ибо умная жена так держит свою семью, ее уют, атмосферу, взаимоотношения, что у нее и в мыслях нет сомневаться в том, что муж в первую очередь и в целом — ее, что бы там у него и где ни случалось. И вот такой пассаж…
— А почему ты это сказала? — удивился Грон.
Мельсиль развернулась к нему.
— Просто я, как выяснилось, такая же баба, как и другие. И до сих пор не могу успокоиться, вспоминая, какие взгляды она на тебя бросала.
— Хм, — усмехнулся Грон, — но в таком случае тебе подобало бы заявить нечто типа: «Не дай Владетель, поведешься — глаза выцырапаю!», а не то, что ты сейчас сказала.
