Миссис Пойндекстер замерла, как пораженная громом, лицо у нее побелело.
— Как?
— Моя фамилия — Чандлер.
Миссис Пойндекстер стрелой метнулась в полуприкрытую дверь, которая с шумом за ней захлопнулась. Стрелой подлетела к нижней ступеньке лестницы, ведущей наверх.
— Ноуэл! — выкрикнула она чистым и звонким голосом. — Ноуэл! Ноуэл! Спускайся вниз, Ноуэл! — Ее чудесный голос колоколом разносился по длинному, с высоким потолком холлу. — Ноуэл! Спускайся сюда! Это мистер Чандлер! Чандлер!
1925
Незрелое супружество
(перевод С. Сухарева)
I
Когда-то у архитектора Чонси Гарнета был выстроен миниатюрный город, составленный из всех зданий, которые он когда-либо проектировал.
Эксперимент вышел накладным и наводил уныние: игрушечная модель вовсе не представляла собой некое гармоничное целое, а выглядела усредненным макетом части Филадельфии. Гарнета угнетало напоминание о том, что и он частенько позволял себе порождать уродство, а еще тягостнее было сознавать, что его деятельность архитектора длилась более полувека. Проникшись отвращением, он раздарил крошечные домишки друзьям, и в итоге они сделались резиденциями кукол, не слишком разборчивых.
Гарнета пока что — во всяком случае, до сих пор — не называли симпатичным старичком, однако он и вправду был и стар, и симпатичен. Ежедневно он шесть часов проводил в офисе своей конторы в Филадельфии или ее филиала в Нью-Йорке, а для остававшегося свободного времени требовался только надлежащий покой — мирно перебирать в памяти красочное и насыщенное событиями прошлое. За последние годы никто не обращался к нему с просьбой о помощи, которую нельзя было бы удовлетворить росчерком пера в чековой книжке; казалось, он уже достиг возраста, когда незачем опасаться того, что посторонние влезут к тебе со своими проблемами. Такая безмятежность оказалась тем не менее преждевременной: однажды летом 1925 года ее прямо-таки взорвал пронзительно-резкий телефонный звонок.
Звонил Джордж Уортон. Не мог бы Чонси, не откладывая, тотчас же явиться к нему в дом по делу величайшей важности?
По дороге в Чеснат-Хилл Гарнет мирно дремал в своем лимузине, откинувшись на мягкие подушки из серого бархата: его шестидесятивосьмилетнее тело приятно согревало июньское солнце; в шестидесятивосьмилетнем мозгу витало одно только яркое, но мимолетное воспоминание о зеленой ветви, нависшей над зеленоватым потоком. По прибытии к дому друга он очнулся легко, без всякого толчка. Джордж Уортон, подумалось ему, возможно, обеспокоен нежданным наплывом доходов. Не исключено, что предложит спроектировать церковь — этакую церковь на современный лад с кабаре на двадцатом этаже, с рекламными щитами в каждом отгороженном месте и сатуратором в святилище. Уортон принадлежал к более молодому, нежели Гарнет, поколению и был человеком современной складки.
Уортон с супругой ожидали его в уютном уединении библиотеки, мерцавшей позолотой и сафьяном.
— Я не мог прийти к тебе в офис, — торопливо начал Уортон. — Сейчас поймешь почему.
Гарнет заметил, что руки его друга слегка дрожат.
— Это касается Люси, — добавил Уортон.
Гарнет не сразу сообразил, что речь идет об их дочери.
— А что с ней случилось?
— Люси вышла замуж. С месяц тому назад сбежала в Коннектикут и вышла замуж.
Все помолчали.
— Люси всего шестнадцать лет, — продолжал Уортон. — Мальчишке двадцать.
— Возраст совсем юный, — уклончиво отозвался Гарнет, — однако же… моя бабушка вышла замуж в шестнадцать, и никого это особенно не волновало. Некоторые девушки развиваются раньше других…
— Чонси, нам все это известно, — с досадой отмахнулся Уортон. — Суть в том, что нынче столь ранние браки не задаются. Они выпадают из нормы. И кончаются черт-те чем.
Гарнет снова помедлил с ответом:
— Не слишком ли рано вы предрекаете неприятности? Почему бы не дать Люси шанс? Не подождать капельку и не посмотреть, а вдруг у них все сложится как надо?
— Уже не сложилось, — сердито выкрикнул Уортон. — Жизнь Люси пошла прахом. Единственное, что нас заботило, — это ее счастье, а оно теперь псу под хвост, и что нам делать, мы не знаем.
Голос Уортона дрогнул, он шагнул к окну, потом порывисто обернулся:
— Взгляни на нас, Чонси. Похожи мы на родителей, которые способны довести ребенка до такой выходки? Люси с матерью были как сестры — ну точь-в-точь. Я всегда ее сопровождал на разные сборища — на футбольные матчи и всякое такое — с малых лет.
Похожи мы на родителей, которые способны довести ребенка до такой выходки? Люси с матерью были как сестры — ну точь-в-точь. Я всегда ее сопровождал на разные сборища — на футбольные матчи и всякое такое — с малых лет. Она все, что у нас есть: мы только и твердили, что постараемся не кидаться в крайности; предоставим ей столько свободы, чтобы она чувствовала себя достойно, и в то же время будем следить, где она бывает и с кем водится, — во всяком случае, пока ей не исполнится восемнадцать. Господи боже, Чонси, да если бы ты полтора месяца тому назад предсказал мне, что случится нечто подобное… — Уортон в отчаянии помотал головой и продолжил уже спокойнее: — Когда она объявила нам о своем поступке, это нас подкосило под корень, но мы постарались справиться. Знаешь, как долго длилось ее супружество, если это слово тут уместно? Три недели. Всего три недели. Она вернулась домой с большим синяком на плече: это он ее ударил.
— О господи! — приглушенно воскликнула миссис Уортон. — Умоляю тебя…
— Мы подробно обо всем переговорили, — мрачно рассказывая ее муж, — и Люси решила возвратиться к этому… к этому юнцу, — он снова потряс головой, признавая невозможность подыскать более сильное определение, — и попытаться как-то все уладить. Но вчера вечером она явилась опять и заявила, что все кончено раз и навсегда.
Гарнет кивнул:
— Так-так. И кто этот молодой человек?
— Молодой человек? — переспросил Уортон. — Молокосос! Зовут его Ллуэлин Кларк.
— Что? — изумленно воскликнул Гарнет. — Ллуэлин Кларк? Сын Джессе Кларка? Молодой служащий у меня в офисе?
— Именно.
— Но это вполне симпатичный юноша, — возразил Гарнет. — Поверить не могу, что он…
— Я тоже не мог, — хладнокровно перебил его Уортон. — Я тоже считал его вполне симпатичным юношей. Более того: я склонен был предполагать, что моя дочь — тоже милая и вполне приличная девушка.
Гарнет был поражен и расстроен. Всего часом раньше он виделся с Ллуэлином Кларком в чертежной, которую тот занимал в офисе фирмы «Гарнет и Линквист». Теперь ему стало понятно, почему Кларк не вернулся нынешней осенью в Бостонский технический институт. Ввиду сделанного открытия ему вспомнилось, что за последний месяц юноша вел себя как-то иначе: отсутствовал на месте, опаздывал, работал без всякого усердия.
Гарнет попытался собраться с мыслями, но тут вмешалась миссис Уортон:
— Пожалуйста, Чонси, сделайте что-нибудь. Потолкуйте с ним. Потолкуйте с ними обоими. Ей всего-навсего шестнадцать, и нам просто невыносимо думать о разводе, который испортит ей жизнь. Что будут люди говорить — нам все равно, Чонси; нас заботит только судьба Люси.
— А почему бы вам не отправить ее на годик за границу?
Уортон покачал головой:
— Это проблемы не решит. Если между ними есть хотя бы толика понимания, они попытаются наладить совместную жизнь.
