В Зале Общей Работы меня встретил Нумминорих. Он успел здорово измениться за эти несколько дней. По крайней мере, его симпатичная физиономия наконец-то перестала быть застенчивой.
— Я тебя очень ждал, — объявил он. — Сэр Джуффин обещал, что вот, дескать, вернется сэр Макс и будет отвечать на все мои вопросы. А их у меня много, и с каждым часом становится все больше.
— Ладно, если Джуффин так хочет, буду на них отвечать, — пообещал я. — Правда, у меня есть некоторые основания полагать, что на большую часть твоих вопросов я буду честно говорить: «Не знаю». Так что лучше заранее смирись с мыслью, что тебе не слишком-то повезло с консультантом.
— Зато мне здорово повезло со всем остальным. Правда, до меня еще не очень-то доходит, что я действительно — один из вас, но так даже еще интереснее.
Он умолк и развел руками — от избытка чувств, я полагаю. А потом спросил:
— А ты пойдешь на карнавал, Макс?
— На какой карнавал?
— Как это — на какой? — удивился Нумминорих. — Думаю, сегодня ночью на площади Зрелищ и Увеселений будет плясать весь город. А ты не знал?
— Не-а. А с какой это стати они будут плясать? — лениво поинтересовался я.
— Просто потому, что это происходит каждый год, горе мое! Все нормальные люди пляшут на площади Зрелищ и Увеселений в ночь с двухсотого на двести первый день года. — Мелифаро возник неведомо откуда, взгромоздился с ногами на стол и скорчил скорбную рожу. — Всему-то тебя надо учить, в том числе и развлекаться!
— Только этого мне не хватало, — проворчал я. — Плясать по ночам, тоже мне счастье… Вообще-то, по ночам я работаю, для тебя это новость?
— А я тебе говорил, что этот твой сэр Макс — самый жуткий зануда в Соединенном Королевстве! — Теперь Мелифаро корчил рожи Нумминориху, но тот и бровью не повел.
— Но ты же можешь отлучиться со службы на пару часов, Макс? Сэр Кофа мне говорил, что ты это регулярно проделываешь. Это ведь правда?
— Ну… Скажем так, это не тот поклеп, который мне было бы легко опровергнуть, — улыбнулся я.
— Значит, сегодня ночью я зайду за тобой в Управление и непременно вытащу тебя на площадь, — пообещал он.
— Настоящий большой карнавал бывает только один раз в году, и это безобразие, что ты еще ни разу не принимал в нем участия. Сколько лет ты живешь в Ехо?
Я честно попытался сосчитать: три года или все-таки четыре? Ох, у меня всегда были неполадки в системе, ответственной за регистрацию утекающего времени. Так что я рассмеялся и махнул рукой:
— Целую вечность, Нумминорих. Я такой старый — подумать страшно!
— Ну вот. За целую вечность ни разу не выбрался на карнавал… Одним словом, запасись чем-нибудь, что можно надеть вместо твоей Мантии Смерти, а я зайду за тобой сразу после полуночи. И принесу тебе маску.
— И что я, интересно, буду там делать, на этом вашем карнавале?
— Танцевать, — терпеливо объяснил Нумминорих.
— Ты действительно думаешь, что я это умею?
— Я тебя научу, — лучезарно улыбнулся он, направляясь к выходу. — У тебя должно здорово получиться, сэр Макс.
— Могу себе представить! — ехидно вставил Мелифаро.
Я показал ему кулак. Немного подумал и присовокупил к демонстрации самого примитивного оружия всех Миров максимально зверскую рожу, на которую я способен.
— Да тебе и маска, пожалуй, не понадобится, — обрадовался Нумминорих. — Вот увидишь, сэр Макс, мы здорово повеселимся!
Кто бы сомневался.
Сладкие грезы Гравви
— Всё! — решительно сказал я, направляясь к выходу из кабинета. — На сегодня мои гастроли в этом Приюте Безумных завершены, сэр. Между прочим, я не был дома уже двое суток. И ладно, если бы мне просто пришлось в очередной раз гоняться по Темной Стороне Мира за взбалмошными приятелями вашей бурной юности, это я еще пережил бы. Но ваши грешные бумаги! Может быть, нам следует ежегодно нанимать какого-нибудь специального бюрократа и взваливать на его плечи все это дерьмо? В противном случае я скоро буду слезно умолять Его Величество, чтобы он понизил меня в должности и перевел в Городскую Полицию. А что, стану скромным заместителем великолепного генерала Бубуты. По крайней мере, он меня до сих пор боится, а посему никогда в жизни не позволит себе подобных издевательств.
— Не ной, Макс. Послезавтра наступит Последний День года, и вся эта канитель закончится, — примирительно сказал Джуффин. Он с трудом подавил чудовищный зевок. — Я с самого начала честно предупредил тебя, что в конце каждого года служба в Тайном Сыске превращается в настоящий ад. Мое сердце обливается кровью, когда я тычу тебя носом в эти грешные отчеты, но ты должен научиться и этому. Ладно уж, иди дрыхни. Но завтра ты должен быть здесь не позже полудня. Ясно?
— Яснее не бывает!
Я расплылся в улыбке. Вообще-то, у меня были некоторые основания опасаться, что шеф послушает-послушает, покивает сочувственно, а потом ухватит меня за шиворот да и вернет за письменный стол. Вполне в его духе. Однако мне повезло, в сердце господина Почтеннейшего Начальника вдруг поселилось милосердие. Долго оно там не загостится, известное дело, поэтому надо пользоваться моментом и бежать, пока Джуффин не передумал.
Ну, я и рванул. Чуть лоб не расшиб о дверной косяк, выскакивая на улицу.
Оказавшись на улице, я жадно вдохнул хорошую порцию холодного ночного воздуха, уселся за рычаг амобилера и позволил себе роскошь как следует выругаться вслух. Иногда это просто необходимо — во имя собственного душевного здоровья, общественного спокойствия и прочих безусловных, но хрупких ценностей.
Выругавшись, я с удовольствием отметил, что мне больше не хочется убить первого попавшегося прохожего — просто, чтобы поразмяться.
— Ничего-ничего! — сказал я себе. — С некоторыми людьми происходят вещи и пострашнее. Имей в виду, радость моя, ты вполне мог умереть в том же городе, в котором родился, шестьдесят или семьдесят скучных лет спустя после этого выдающегося события, — что может быть хуже?! По сравнению с этим кошмарным сюжетом все прочие несчастья кажутся непрерывным праздником.
Собственный монолог, произнесенный вслух в полном одиночестве, всегда был для меня наилучшим успокоительным. К тому моменту, когда я решил, что можно бы и заткнуться, мое настроение зашкаливало за отметку «отличное», а голова, опухшая от бюрократической барщины, могла считаться вполне ясной — насколько моя дурацкая башка вообще может быть ясной. Зверская усталость все еще была при мне, но в преддверии скорой встречи с подушкой она начала казаться вполне терпимой и даже почти приятной.
* * *
Теххи встретила меня сочувственным взглядом, улыбнулась и поставила на стойку маленькую кружечку с камрой.
— У тебя все равно не хватит сил, чтобы сделать больше полудюжины глотательных движений, — тоном эксперта сказала она.
— Это правда, — согласился я. — Во всяком случае не сегодня… Знаешь, этот Мир устроен ужасно несправедливым образом. Все вокруг живут какой-то загадочной личной жизнью, а я — только работаю. Кроме того, меня окружают наивные оптимисты, которые почему-то считают, будто я способен на все, в том числе писать годовой отчет. Когда им кажется, что сей подвиг может совершать Джуффин, это я еще как-то могу понять, все-таки шеф — один из самых могущественных колдунов этого Мира. А я — так, погулять вышел.
