Еще дальше царства некоего —
Этим поездом к тебе
Все бы ехала и ехала бы.
Конец мая 1925
«Брат по песенной беде…»
Брат по песенной беде —
Я завидую тебе.
Пусть хоть так она исполнится
— Помереть в отдельной комнате! —
Скольких лет моих? лет ста?
Каждодневная мечта.
И не жалость: мало жил,
И не горечь: мало дал.
Много жил — кто в наши жил
Дни: всё дал, — кто песню дал.
Жить (конечно не новей
Смерти!) жилам вопреки.
Для чего?нибудь да есть —
Потолочные крюки.
Начало января 1926
«Тише, хвала…»
Тише, хвала!
Дверью не хлопать,
Слава!
Стола
Угол — и локоть.
Сутолочь, стоп!
Сердце, уймись!
Локоть — и лоб.
Локоть — и мысль.
Юность — любить,
Старость — погреться:
Некогда — быть,
Некуда деться.
Хоть бы закут —
Только без прочих!
Краны — текут,
Стулья — грохочут,
Рты говорят:
Кашей во рту
Благодарят
«За красоту».
Знали бы вы,
Ближний и дальний,
Как головы
Собственной жаль мне —
Бога в орде!
Степь — каземат —
Рай — это где
Не говорят!
Юбочник — скот —
Лавочник — частность!
Богом мне — тот
Будет, кто даст мне
— Не времени!
Дни сочтены! —
Для тишины —
Четыре стены.
Париж, 26 января 1926
«Кто — мы? Потонул в медведях…»
Кто — мы?Потонул в медведях
Тот край, потонул в полозьях.
Кто — мы?Не из тех, что ездят —
Вот — мы!А из тех, что возят:
Возницы. В раненьях жгучих
В грязь вбитые — за везучесть.
Везло! Через Дон — так голым
Льдом. Хвать — так всегда патроном
Последним. Привар — несолон.
Хлеб — вышел. Уж так везло нам!
Всю Русь в наведенных дулах
Несли на плечах сутулых.
Не вывезли! Пешим дралом —
В ночь, выхаркнуты народом!
Кто мы?да по всем вокзалам!
Кто мы?да по всем заводам!
По всем гнойникам гаремным[45] —
Мы, вставшие за деревню,
За — дерево…
С шестерней, как с бабой, сладившие —
Это мы — белоподкладочники?
С Моховой князья да с Бронной?то —
Мы?то — золотопогонники?
Гробокопы, клополовы —
Подошло! подошло!
Это мы пустили слово:
Хорошо! хорошо!
Судомои, крысотравы,
Дом — верша, гром — глуша,
Это мы пустили славу:
— Хороша! хороша —
Русь!
Маляры?то в поднебесьице —
Это мы?то с жиру бесимся?
Баррикады в Пятом строили —
Мы, ребятами.
— История.
Баррикады, а нынче — троны.
Но все тот же мозольный лоск.
И сейчас уже Шарантоны
Не вмещают российских тоск.
Мрем от них. Под шинелью драной —
Мрем, наган наставляя в бред…
Перестраивайте Бедламы:
Все — малы для российских бед!
Бредит шпорой костыль — острите! —
Пулеметом — пустой обшлаг.
В сердце, явственном после вскрытья —
Ледяного похода знак.
Всеми пытками не исторгли!
И да будет известно — там:
Доктора узнают нас в морге
По не в меру большим сердцам.
St. Gilles?sur?Vie (Vendеe)
Апрель 1926
Юноше в уста
Юноше в уста
— Богу на алтарь —
Моря и песка
Пену и янтарь
Влагаю.
Солгали,
Что мать и сын!
Младая
Седая
Морская
Синь.
Крив их словоряд.
День их словарю!
Пенка говорят.
Пена говорю —
Знак — по синю бел!
Вопль — по белу бей!
Что перекипел
Сливочник морей.
Бой или «баю»,
Сон или… а всё ж —
Мать, коли пою,
Сын, коли сосешь —
Соси же!
Не хижин
Российских — царь:
Рожок плаксивый.
Руси — янтарь.
Старая любовь —
Море не Руси!
Старую любовь
Заново всоси:
Ту ее — давно!
Ту ее — шатра,
Всю ее — от до
Кия — до Петра.
Пей, не обессудь!
С бездною кутеж!
Больше нежель грудь —
Суть мою сосешь:
Лоно — смену —
Оно — вновь:
Моря пену,
Бора кровь.
Пей, женоупруг!
Пей, моя тоска!
Пенковый мундштук
Женского соска
Стоит.
Сто их,
Игр и мод!
Мать — кто поит
И поет.
29 мая 1928
Медон
Разговор с гением
Глыбами — лбу
Лавры похвал.
«Петь не могу!»
— «Будешь!» — «Пропал,
(На толокно
Переводи!)
Как молоко —
Звук из груди.
Пусто. Суха.
В полную веснь —
Чувство сука».
— «Старая песнь!
Брось, не морочь!»
«Лучше мне впредь —
Камень толочь!»
— «Тут?то и петь!»
«Что я, снегирь,
Чтоб день?деньской
Петь?»
— «Не моги,
Пташка, а пой!
На зло врагу!»
«Коли двух строк
Свесть не могу?»
— «Кто когда — мог?!» —
«Пытка!» — «Терпи!»
«Скошенный луг —
Глотка!» — «Хрипи:
Тоже ведь — звук!»
«Львов, а не жен
Дело». — «Детей:
Распотрошен —
Пел же — Орфей!»
«Так и в гробу?»
— «И под доской».
«Петь не могу!»
— «Это воспой!»
Медон, 4 июня 1928
«Чем — не боги же — поэты…»
Чем — не боги же — поэты!
Отблагодарю за это
— Длящееся с Рождества —
Лето слуха и ответа,
Сплошь из звука и из света,
Без единственного шва
Ткань, наброшенную свыше:
С высоты — не верь, что вышла
Вся — на надобы реклам! —
Всей души твоей мальчишьей —
На плечи — моим грехам
И годам…
Июнь 1928
«Всю меня — с зеленью…»
Всю меня — с зеленью —
Тех — дрём —
Тихо и медленно
Съел — дом.
Ту, что с созвездиями
Росла —
Просто заездили
Как осла.
Ту, что дриадою
Лес — знал.
Июнь 1928
«Лес: сплошная маслобойня…»
Н. П. Г. — в память наших лесов
Лес: сплошная маслобойня
Света: быстрое, рябое,
Бьющееся, как Ваграм.
Погляди, как в час прибоя
Лес играет сам с собою!
Так и ты со мной играл.
1928
Наяда
Проходи стороной,
Тело вольное, рыбье!
Между мной и волной,
Между грудью и зыбью —
Третье, злостная грань
Дружбе гордой и голой:
Стопудовая дань
Пустяковине: полу.
Узнаю тебя, клин,
Как тебя ни зови:
В море — ткань, в поле — тын,
Вечный третий в любви!
Мало — злобе людской
Права каменных камер?
Мало — деве морской
Моря трепетной ткани?
Океана?Отца
Неизбывных достатков —
Пены — чудо?чепца?
Вала — чудо?палатки?
Узнаю тебя, гад,
Как тебя ни зови:
В море — ткань, в горе — взгляд, —
Вечный третий в любви!
Как приму тебя, бой,
Мне даваемый глубью,
Раз меж мной — и волной,
Между грудью — и грудью.
Узнаю тебя, клин,
Как тебя ни зови:
В море — ткань, в поле — тын,
Вечный третий в любви!
Мало — злобе людской
Права каменных камер?
Мало — деве морской
Моря трепетной ткани?
Океана?Отца
Неизбывных достатков —
Пены — чудо?чепца?
Вала — чудо?палатки?
Узнаю тебя, гад,
Как тебя ни зови:
В море — ткань, в горе — взгляд, —
Вечный третий в любви!
Как приму тебя, бой,
Мне даваемый глубью,
Раз меж мной — и волной,
Между грудью — и грудью…
— Нереида! — Волна!
Ничего нам не надо,
Что не я, не она,
Не волна, не наяда!
Узнаю тебя, гроб,
Как тебя ни зови:
В вере — храм, в храме — поп, —
Вечный третий в любви!
Хлебопек, кочегар, —
Брак без третьего между!
Прячут жир (горе бар!)
Чистым — нету одежды!
Черноморских чубов:
— Братцы, голые топай! —
Голым в хлябь и в любовь,
Как бойцы Перекопа —
В бой…
Матросских сосков
Рябь. — «Товарищ, живи!»
…В пулю — шлем, в бурю — кров:
Вечный третий в любви!
Побережья бродяг,
Клятвы без аналоев!
Как вступлю в тебя, брак,
Раз меж мною — и мною ж —
Что? Да нос на тени,
Соглядатай извечный —
(Свой же). Всё, что бы ни —
Что? Да всё, если нечто!
Узнаю тебя, бic,[46]
Как тебя ни зови:
Нынче — нос, завтра — мыс, —
Вечный третий в любви!
Горделивая мать
Над цветущим отростком,
Торопись умирать!
Завтра — третий вотрется!
Узнаю тебя, смерть,
Как тебя ни зови:
В сыне — рост, в сливе — червь:
Вечный третий в любви.
Понтайяк, 1 августа 1928
Плач матери по новобранцу
Уж вы, батальоны —
Эскадроны!
Сынок порожённый,
Бе — ре — женый!
Уж ты по младенцу —
Новобранцу —
Слеза деревенска,
Океанска!
В который раз вспорот
Живот — мало!
Сколько б вас, Егорок,
Ни рожала —
Мало! Мои сучья!
Кровь чья? Соль чья?
Мало! Мала куча:
Больше! Больше!
Хоша б целый город
Склала — живы!
Сколько б вас, Егорок,
Ни ложила —
В землю. Большеротый,
Башка — вербой
Вьется. Людям — сотый,
А мне — первый!
Теки, мои соки,
Брега — через!
Сосцы пересохли —
Очам — черед!
Реви, долговласа,
По армейцу!
Млецом отлилася —
Слезой лейся!
1928
Маяковскому
1. «Чтобы край земной не вымер…»
Чтобы край земной не вымер
Без отчаянных дядей,
Будь, младенец, Володимир:
