Педаль
Сколь пронзительная, столь же
Сглаживающая даль.
Дольше — дольше — дольше — дольше!
Это — правая педаль.
После жизненных радуший
В смерть — заведомо не жаль.
Глуше — глуше — глуше — глуше:
Это — левая педаль.
Памяти гудящий Китеж —
Правая! Летейских вод
Левую бери: глушитель
Длителя перепоет.
От участковых, от касто?
вых — уставшая (заметь!)
Жизнь не хочет жить… но часто
Смерть не хочет умереть!
Требует! Из всех безмясых
Клавишей, разбитых в ряд.
(Левою педалью гасят,
Правою педалью длят…)
Лязгает! Как змей из фальши
Клавишей, разбитых в гуд…
Дальше, дальше, дальше, дальше
Правою педалью лгут!
24 апреля 1923
Ладонь
Ладони! (Справочник
Юнцам и девам).
Целуют правую,
Читают в левой.
В полночный заговор
Вступивший — ведай:
Являют правою,
Скрывают левой.
Сивилла — левая:
Вдали от славы.
Быть неким Сцеволой
Довольно — правой.
А всё же в ненависти
Час разверстый
Мы миру левую
Даем — от сердца!
А все же, праведным
Объевшись гневом,
Рукою правою
Мы жилы — левой!
27 апреля 1923
«Крутогорьями глаголь…»
Крутогорьями глаголь,
Колокольнями трезвонь:
Место дольнее — юдоль,
Место дольнее — ладонь.
Всеми вольными в лазорь
Колокольнями злословь:
Место дольнее — ладонь,
Место дольнее — любовь.
29 апреля 1923
Облака
1
Перерытые — как битвой
Взрыхленные небеса.
Рытвинами — небеса.
Битвенные небеса.
Перелетами — как хлёстом
Хлёстанные табуны.
Взблестывающей Луны
Вдовствующей — табуны!
2
Стой! Не Федры ли под небом
Плащ? Не Федрин ли взвился
В эти марафонским бегом
Мчащиеся небеса?
Стой! Иродиады с чубом —
Блул… Не бубен ли взвился
В эти иерихонским трубом
Рвущиеся небеса!
3
Нет! Вставший вал!
Пал — и пророк оправдан!
Раз — дался вал:
Целое море — на два!
Бо — род и грив
Шествие морем Чермным!
Нет! — се — Юдифь —
Голову Олоферна!
1 мая 1923
Так вслушиваются…
1. «Так вслушиваются…»
Так вслушиваются (в исток
Вслушивается — устье).
Так внюхиваются в цветок:
Вглубь — до потери чувства!
Так в воздухе, который синь —
Жажда, которой дна нет.
Так дети, в синеве простынь,
Всматриваются в память.
Так вчувствовывается в кровь
Отрок — доселе лотос.
…Так влюбливаются в любовь:
Впадываются в пропасть.
2. «Друг! Не кори меня за тот…»
Друг! Не кори меня за тот
Взгляд, деловой и тусклый.
«Друг! Не кори меня за тот…»
Друг! Не кори меня за тот
Взгляд, деловой и тусклый.
Так вглатываются в глоток:
Вглубь — до потери чувства!
Так в ткань врабатываясь, ткач
Ткет свой последний пропад.
Так дети, вплакиваясь в плач,
Вшептываются в шепот.
Так вплясываются… (Велик
Бог — посему крутитесь!)
Так дети, вкрикиваясь в крик,
Вмалчиваются в тихость.
Так жалом тронутая кровь
Жалуется — без ядов!
Так вбаливаются в любовь:
Впадываются в: падать.
3 мая 1923
Ручьи
1. «Друг! Не кори меня за тот…»
Прорицаниями рокоча,
Нераскаянного скрипача
Piccicata’ми… Разрывом бус!
Паганиниевскими «добьюсь!»
Опрокинутыми…
Нот, планет —
Ливнем!
— Вывезет!!!
— Конец… На нет…
Недосказанностями тишизн
Заговаривающие жизнь:
Страдивариусами в ночи
Проливающиеся ручьи.
4 мая 1923
2. «Монистом, расколотым…»
Монистом, расколотым
На тысячу блях —
Как Дзингара в золоте
Деревня в ручьях.
Монистами — вымылась!
Несется как челн
В ручьёвую жимолость
Окунутый холм.
Монистами?сбруями…
(Гривастых теней
Монистами! Сбруями
Пропавших коней…)
Монистами?бусами…
(Гривастых монет
Монистами! Бусами
Пропавших планет…)
По кручам, по впадинам,
И в щеку, и в пах —
Как Дзингара в краденом —
Деревня в ручьях.
Споем?ка на радостях!
Черны, горячи
Сторонкою крадучись
Цыганят ручьи.
6 мая 1923
Окно
Атлантским и сладостным
Дыханьем весны —
Огромною бабочкой
Мой занавес — и —
Вдовою индусскою
В жерло златоустое,
Наядою сонною
В моря заоконные…
5 мая 1923
Хвала времени
Вере Аренской
Беженская мостовая!
Гикнуло — и понеслось
Опрометями колес.
Время! Я не поспеваю.
В летописях и в лобзаньях
Пойманное… но песка
Струечкою шелестя…
Время, ты меня обманешь!
Стрелками часов, морщин
Рытвинами — и Америк
Новшествами… — Пуст кувшин! —
Время, ты меня обмеришь!
Время, ты меня предашь!
Блудною женой — обнову
Выронишь… — «Хоть час да наш!»
— Поезда с тобой иного
Следования!.. —
Ибо мимо родилась
Времени! Вотще и всуе
Ратуешь! Калиф на час:
Время! Я тебя миную.
10 мая 1923
Сестра
Мало ада и мало рая:
За тебя уже умирают.
Вслед за братом, увы, в костер —
Разве принято? Не сестер
Это место, а страсти рдяной!
Разве принято под курганом…
С братом?..
— «Был мой и есть! Пусть сгнил!»
— Это местничество могил!!!
11 мая 1923
Ночь
Час обнажающихся верховий,
Час, когда в души глядишь — как в очи.
Это — разверстые шлюзы крови!
Это — разверстые шлюзы ночи!
Хлынула кровь, наподобье ночи
Хлынула кровь, — наподобье крови
Хлынула ночь! (Слуховых верховий
Час: когда в уши нам мир — как в очи!)
Зримости сдернутая завеса!
Времени явственное затишье!
Час, когда ухо разъяв, как веко,
Больше не весим, не дышим: слышим.
Мир обернулся сплошной ушною
Раковиною: сосущей звуки
Раковиною, — сплошной душою!..
(Час, когда в души идешь — как в руки!)
12 мая 1923
Прокрасться…
А может, лучшая победа
Над временем и тяготеньем —
Пройти, чтоб не оставить следа,
Пройти, чтоб не оставить тени
На стенах…
Может быть — отказом
Взять? Вычеркнуться из зеркал?
Так: Лермонтовым по Кавказу
Прокрасться, не встревожив скал.
А может — лучшая потеха
Перстом Себастиана Баха
Органного не тронуть эха?
Распасться, не оставив праха
На урну…
Может быть — обманом
Взять? Выписаться из широт?
Так: Временем как океаном
Прокрасться, не встревожив вод…
14 мая 1923
Диалог Гамлета с совестью
— На дне она, где ил
И водоросли… Спать в них
Ушла, — но сна и там нет!
— Но я ее любил,
Как сорок тысяч братьев
Любить не могут!
— Гамлет!
На дне она, где ил:
Ил!.. И последний венчик
Всплыл на приречных бревнах…
— Но я ее любил
Как сорок тысяч…
— Меньше,
Все ж, чем один любовник.
На дне она, где ил.
— Но я ее —
(недоуменно)
— любил??
5 июня 1923
Мореплаватель
Закачай меня, звездный челн!
Голова устала от волн!
Слишком долго причалить тщусь, —
Голова устала от чувств:
Гимнов — лавров — героев — гидр, —
Голова устала от игр!
Положите меж трав и хвой, —
Голова устала от войн…
12 июня 1923
Расщелина
Чем окончился этот случай,
Не узнать ни любви, ни дружбе.
С каждым днем отвечаешь глуше,
С каждым днем пропадаешь глубже.
Так, ничем уже не волнуем,
— Только дерево ветви зыблет —
Как в расщелину ледяную —
В грудь, что так о тебя расшиблась!
Из сокровищницы подобий
Вот тебе — наугад — гаданье:
Ты во мне как в хрустальном гробе
Спишь, — во мне как в глубокой ране
Спишь, — тесна ледяная прорезь!
Льды к своим мертвецам ревнивы:
Перстень — панцирь — печать — и пояс…
Без возврата и без отзыва.
Зря Елену клянете, вдовы!
Не Елениной красной Трои
Огнь! Расщелины ледниковой
Синь, на дне опочиешь коей…
Сочетавшись с тобой, как Этна
С Эмпедоклом… Усни, сновидец!
А домашним скажи, что тщетно:
Грудь своих мертвецов не выдаст.
17 июня 1923
«На назначенное свиданье…»
На назначенное свиданье
Опоздаю. Весну в придачу
Захвативши — приду седая.
Ты его высоко назначил!
Буду годы идти — не дрогнул
Вкус Офелии к горькой руте!
Через горы идти — и стогны,
Через души идти — и руки.
Землю долго прожить! Трущоба —
Кровь! и каждая капля — заводь.
Но всегда стороной ручьевой
Лик Офелии в горьких травах.
Той, что страсти хлебнув, лишь ила
Нахлебалась! — Снопом на щебень!
Я тебя высоко любила:
Я себя схоронила в небе!
18 июня 1923
