В самый огонь, в самый огонь!
Огнепоклонник! Страшен твой Бог!
Пляшет твой Бог, насмерть ударив!
Думаешь — глаз? Красный всполох —
Око твое! — Перебег зарев…
А пока жив — прядай и сыпь
В самую кипь! В самую кипь!
Огнепоклонник! Не опалюсь!
По мановенью — горят, гаснут!
Огнепоклонник! Не поклонюсь!
В черных пустотах твоих красных
Стройную мощь выкрутив в жгут
Мой это бьет — красный лоскут!
27 августа 1921
3. «Простоволосая Агарь — сижу…»
Простоволосая Агарь — сижу,
В широкоокую печаль — гляжу.
В печное зарево раскрыв глаза,
Пустыни карие — твои глаза.
Забывши Верую, купель, потир —
Справа?налево в них читаю Мир!
Орлы и гады в них, и лунный год, —
Весь грустноглазый твой, чужой народ.
Пески и зори в них, и плащ Вождя…
Как ты в огонь глядишь — я на тебя.
Пески не кончатся… Сынок, ударь!
Простой поденщицей была Агарь.
Босая, темная бреду, в тряпье…
— И уж не помню я, что там — в котле!
28 августа 1921
4. «Виноградины тщетно в садах ржавели…»
Виноградины тщетно в садах ржавели,
И наложница, тщетно прождав, уснула.
Палестинские жилы! — Смолы тяжеле
Протекает в вас древняя грусть Саула.
Пятидневною раною рот запекся.
Тяжек ход твой, о кровь, приближаясь к сроку!
Так давно уж Саулу?Царю не пьется,
Так давно уже землю пытает око.
Иерихонские розы горят на скулах,
И работает грудь наподобье горна.
И влачат, и влачат этот вздох Саулов
Палестинские отроки с кровью черной.
30 августа 1921
«Веками, веками…»
Веками, веками
Свергала, взводила.
Горбачусь — из серого камня — Сивилла.
Пустынные очи
Упорствуют в землю.
Уже не пророчу, —
Зубов не разъемлю.
О дряхлом удаве
Презренных сердец —
Лепечет, лепечет о славе юнец.
Свинцовые веки
Смежила — не выдать!
Свинцовые веки
Смеженные — видят:
В сей нищенской жизни —
Лишь час величавый!
Из ceporo камня — гляди! — твоя слава.
О дряхлом удаве
Презренных сердец —
Лепечет, лепечет о славе юнец.
2 сентября 1921
«Соревнования короста…»
Соревнования короста
В нас не осилила родства.
И поделили мы так просто:
Твой — Петербург, моя — Москва.
Блаженно так и бескорыстно
Мой гений твоему внимал.
На каждый вздох твой рукописный
Дыхания вздымался вал.
Но вал моей гордыни польской —
Как пал он! — С златозарных гор
Мои стихи — как добровольцы
К тебе стекались под шатер…
Дойдет ли в пустоте эфира
Моя лирическая лесть?
И безутешна я, что женской лиры
Одной, одной мне тягу несть.
12 сентября 1921
Отрывок из стихов к Ахматовой
…Но вал моей гордыни польской
Как пал он! — С златозарных гор
Мои стихи — как добровольцы
К тебе стекались под шатер.
Следя полночные наезды,
Бдил добровольческий табун,
Пока беседовали звезды
С Единодержицею струн.
12 сентября 1921
Маяковскому
Превыше крестов и труб,
Крещенный в огне и дыме,
Архангел?тяжелоступ —
Здорово, в веках Владимир!
Он возчик и он же конь,
Он прихоть и он же право.
Вздохнул, поплевал в ладонь:
— Держись, ломовая слава!
Певец площадных чудес —
Здорово, гордец чумазый,
Что камнем — тяжеловес
Избрал, не прельстясь алмазом.
Здорово, булыжный гром!
Зевнул, козырнул — и снова
Оглоблей гребет — крылом
Архангела ломового.
18 сентября 1921
«Гордость и робость — родные сестры…»
Гордость и робость — родные сестры,
Над колыбелью, дружные, встали.
«Лоб запрокинув!» — гордость велела.
«Очи потупив!» — робость шепнула.
Так прохожу я — очи потупив —
Лоб запрокинув — Гордость и Робость.
20 сентября 1921
Ханский полон
1. «Ханский полон…»
Ханский полон
Во сласть изведав,
Бью крылом
Богу побегов.
Спорый бог,
Скорый бог,
Шпоры в бок?бог!
Оповести
Словом и знаком,
Тех усыпи
Хмелем и маком,
Кровом и мраком будь,
Словом и знаком будь,
Пнем и канавой будь, —
Чтоб все ветра им в грудь!
Черный бог,
Ворон?бог,
Полночь?бьет?бог.
Щебнем?травой,
Гребнем?откосом.
Над татарвой
— Тьфу! — над раскосой.
Конь мой земли не тронь,
Лоб мой звезды не тронь,
Вздох мой губы не тронь,
Всадник?конь, перст?ладонь.
Конный бог,
Сонный бог,
Ломом в лоб?бог!
Быстрым ногам —
Крепость и смелость!
По слободам
Век чтобы пелось:
Беглых и босых — бог,
Простоволосых — бог,
Взлет, всплеск, всхлест, охлест?бог,
Сам черт на веслах — бог.
Окрик?бог,
Охлест?бог,
Опрометь?бог!
1 октября 1921
2. «Ни тагана…»
Ни тагана
Нет, ни огня.
На меня, на!
Будет с меня
Конскую кость
Жрать с татарвой.
Сопровождай,
Столб верстовой!
— Где ж, быстрота,
Крест?твой?цепок?
— Крест?мой?цепок
Хан под сапог.
Град мой в крови,
Грудь без креста, —
Усынови,
Матерь?Верста!
— Где ж, сирота,
Кладь?твоя?дом?
— Скарб — под ребром,
Дом — под седлом,
Хан мой — Мамай,
Хлеб мой — тоска.
К старому в рай,
Паперть?верста!
— Что ж, красота,
К Хану строга?
— К Хану строга?
Память долга!
Камнем — мне Хан,
Я мой — Москва.
К ангелам в стан,
Скатерть?верста!
2 октября 1921
3. «Следок твой непытан…»
Следок твой непытан,
Вихор твой — колтун.
Скрипят под копытом
Разрыв да плакун.
Нетоптанный путь,
Непутевый огонь. —
Ох, Родина?Русь,
Неподкованный конь!
Кумач твой без сбыту,
Палач твой без рук.
Худое корыто
В хоромах — да крюк.
Корою нажрусь, —
Не диковина нонь!
— Ох, Родина?Русь,
Зачарованный конь!
Не вскочишь — не сядешь!
А сел — не пеняй!
Один тебе всадник
По нраву — Мамай!
Раскосая гнусь,
Воровская ладонь…
— Эх, Родина?Русь,
Нераскаянный конь!
8 октября, Сергиев день 1921
4. «Не растеклась еще…»
Не растеклась еще
Кровь Иисусова.
Над безнапраслинкой —
Времячко Бусово.
Черная кровь
Из?под ножа.
Бусом — любовь,
Бусом — божба.
Знать не дошла еще
Кровь Голубина.
Озером — Жаль,
Полем — Обида.
(Уж не тебя ль,
Князь мой нелжив?)
Озером — Жаль,
Деревом — Див.
Тупит глаза
Русь моя руса.
Вороном — Гза,
Гзак тот безусый,
Хан?тот?лазей,
Царь?раскрадынь,
Рознит князей,
Вдовит княгинь.
— Ослобони меня!
Хану — рабынюшка!
В роще обидонька
Плачет рябинушкой.
Не перечесть
Той бирюзы.
Девичья честь —
Стрелы борзы!
Травушки стоптаны,
Рученьки розняты.
В поле стыдобушка
Никнет березынькой.
Только и есть —
Два рукава!
Гзакова лесть —
Плеть скакова!
Исполосована
Русь моя русая.
В поле стыдобушка
Никнет березынькой.
Только и есть —
Два рукава!
Гзакова лесть —
Плеть скакова!
Исполосована
Русь моя русая.
Гзак да Кончак еще,
Вороны Бусовы.
Полный колчан,
Вольный постой.
А по ночам
Мать над дитей:
— Спи, неустан,
Спи, недослух,
Чтоб тебя сам
Хан карнаух!
Хвать — да и в стан!
Каши не даст!
Чтоб тебя сам
Гзак?загребаст!
Так по шатрам,
Через всю Русь:
— Чтоб тебя сам
Бус?удавлюсь!
20 марта 1922
«Семеро, семеро…»
Семеро, семеро
Славлю дней!
Семь твоих шкур твоих
Славлю, Змей!
Пустопорожняя
Дань земле —
Старая кожа
Лежит на пне.
Старая сброшена, —
Новой жди!
Старую кожу,
Прохожий, жги!
Чтоб уж и не было
Нам: вернись!
Чтобы ни следу
От старых риз!
Снашивай, сбрасывай
Старый день!
В ризнице нашей —
Семижды семь!
16 октября 1921
Хвала Афродите
1. «Блаженны дочерей твоих, Земля…»
Блаженны дочерей твоих, Земля,
Бросавшие для боя и для бега.
Блаженны в Елисейские поля
Вступившие, не обольстившись негой.
Так лавр растет, — жестоколист и трезв,
Лавр?летописец, горячитель боя.
— Содружества заоблачный отвес
Не променяю на юдоль любови.
17 октября 1921
2. «Уже богов — не те уже щедроты…»
Уже богов — не те уже щедроты
На берегах — не той уже реки.
В широкие закатные ворота
Венерины, летите, голубки!
Я ж на песках похолодевших лежа,
В день отойду, в котором нет числа…
Как змей на старую взирает кожу —
Я молодость свою переросла.
17 октября 1921
3. «Тщетно, в ветвях заповедных кроясь…»
Тщетно, в ветвях заповедных кроясь,
Нежная стая твоя гремит.
Сластолюбивый роняю пояс,
Многолюбивый роняю мирт.
