Он потер виски кончиками пальцев. Напряжение этих последних дней уже стало показываться на его лице, и ему теперь пришлось сделать большое усилие над собой, чтобы изобразить подчинение.
— Скажите Кандару, чтобы он собрал солдат.
— Я тут кое о чем думал, Найпал. Какое будет иметь значение, если мы подождем несколько дней? Скоро начнутся дожди, и кусающие мухи, говорят, не так жалят после дождей.
— Глупец! — зарычал колдун, и челюсть Карима Сингха отвисла. — Ты будешь служить мне, как царь? Если ты будешь ждать, ты не будешь царем, ты будешь пищей для собак!
Взор Найпала снова упал на осколки стекла.
— И скажи Кандару, что нам нужно больше солдат. Скажи ему, пусть оголит гарнизон форта, если нужно. Что касается твоих «страшных» мух, то обычное легкое заклинание сумеет справиться с ними.
— Губернатор не очень надежен и нервничает, — сказал дрожащим голосом Карим Сингх. — Он повинуется, но я знаю, что он не поверил моим доводам о том, что надо арестовать детей-беспризорников. Зная напряженное настроение в городе, он может отказаться выполнить этот приказ, и даже если он повинуется ему, он, без сомнения, пошлет гонцов в Айодхью, к Бандаркару.
— Не бойся Бандаркара. Если ты и должен бояться кого-нибудь…
Голос Найпала был мягким, но глаза его горели таким огнем, что Карим Сингх отступил на шаг назад и, казалось, с трудом дышал.
..
Голос Найпала был мягким, но глаза его горели таким огнем, что Карим Сингх отступил на шаг назад и, казалось, с трудом дышал.
— Скажи губернатору, что если он бросит мне вызов, я иссушу его плоть, отстегаю его плетьми и брошу его на улицу с отрезанным языком, как бродягу, чтобы он мог увидеть, как его жен и дочерей продадут в бордели. Скажи ему это!
И вазам Вендии побежал, как послушный, покорный слуга. Найпал снова с усилием вернул свой взор к осколкам стекла, повторяющим сотней изображений лицо варвара.
— Ты не сумеешь победить, пан-кор , — прошептал он. — Я еще одолею тебя и выйду из боя победителем.
Глава 21
Ордо был прав, когда говорил об улице Снов, подумал Конан, впервые увидев ее в бледном сером свете рассвета. Его жеребец медленно шел по грязной дороге, пробираясь между грязными лужами нечистот и отбросов, поросших сорняком и чертополохом. Дома были как черепа, смотревшие пустыми глазницами окон на прохожих. Крыши просели на многих домах, и еще больше крыш рухнуло от времени внутрь, ломая сгнившие стропила. Стены скособочились и накренились, а многие просто рухнули на землю и лежали кучей щебня и кирпича, обнажив внутренние помещения, заселенные крысами и тараканами.
Время от времени оборванные, крадущиеся фигуры появлялись у дверей или пробегали по улице позади него. Люди на улице Снов напоминали суетящихся мышей и крыс, сидящих в своих норах, опасающихся высунуть свой нос на улицу, на солнечный свет. Вонь от гниения и плесени наполняла воздух. Да уж, сны здесь действительно были ужасные, подумал Конан. Ужасные, кошмарные сны. Ему было нетрудно найти заброшенный храм. Это было здание с куполом, в котором зияли большие отверстия, сквозь которые порхали голуби. Когда-то колоннада из восьми флейтообразных мраморных колонн стояла перед входом в храм, теперь же три из них лежали, поваленные, на земле. Две колонны разлетелись на куски по всей улице, и сорняки буйно росли, покрывая густой растительностью края обломков. От третьей колонны остался один толстый обломок. Часть внешней стены также рухнула, обнажив то, что когда-то было похоже на мраморные блоки, но на самом деле было камнем, покрывающим обычные глиняные кирпичи. Отверстие в стене было достаточно широким, чтобы внутрь помещения мог въехать человек верхом на лошади. Ничто не напоминало ему о присутствии контрабандистов, но мрачный интерьер помещения говорил о том, что им было нетрудно здесь спрятаться. Или даже количество людей, превышающее отряд Ордо в десять раз. Конан обнажил свой меч. Ему пришлось наклонить голову, когда он въехал внутрь сквозь темную зияющую брешь в стене. Он очутился в большом зале, в котором царил полумрак. Треснувшие плитки пола были покрыты пылью, сломанными кирпичами и щебнем. Толстые колонны и столбы, подпирающие потолок, были сделаны из дерева, но уже наполовину сгнили от времени. В самом дальнем углу помещения находился мраморный алтарь. Его края потрескались и были сбиты, но какому богу он был посвящен — сказать было невозможно. Прежде чем жеребец успел сделать три шага вперед, Ордо появился перед ним, выйдя из-за одной из деревянных колонн.
— Уже давно пора тебе появиться здесь, киммериец. Я уже почти решил, что на этот раз тебе пришел конец.
Энам и Шамил тоже вышли из укрытия с луками наготове. У обоих были свежие повязки на голове и на руке.
— Мы не знали, что это был ты, — сказал молодой туранец. — В следующей, дальней комнате на костре жарятся голуби, так что закуси, если ты проголодался.
— Мы попытались утаить запах голубей от нежеланных гостей, — сказал, сплюнув, Энам. — Люди здесь, как настоящие змеи. Они готовы наброситься на любого человека с едой, как стая голодных злых крыс.
Они готовы наброситься на любого человека с едой, как стая голодных злых крыс.
Конан кивнул и спрыгнул с седла. Как только он коснулся ногами пола, он вынужден был удержаться за кожаное стремя, чтобы не упасть; боль и головокружение не вернулись, но их место заняла слабость.
— Я не видел еще таких людей, как они, — сказал он. — В Туране или Заморе от нищего до обитателя дворца — немалое расстояние, но здесь… Здесь, судя по всему, это как две непохожие друг на друга страны.
— Вендия — страна резких контрастов, — сказал Канг-Хоу, приближаясь с тыльной части полуразрушенного здания.
— Она похожа на дыню, гниющую изнутри, — сказал Конан.
— Это слива, которая уже перезрела и которую давно пора сорвать.
Слабость уже почти прошла.
— Возможно, когда-нибудь я вернусь сюда с армией за своей спиной и сорву ее.
— Многие уже так говорили, — ответил кхитаец, — но кшатрии все еще правят здесь. Простите мою поспешность, но Ордо сказал мне, что вы были во дворце Кандара в эту ночь. Вы не нашли там мою племянницу? Или леди Виндру?
— Я не сумел их найти в этот раз, — сказал мрачно Конан. — Но я сделаю это прежде, чем мне придет конец.
Лицо Канг-Хоу не изменило своего обычного выражения, и все, что он сказал, было:
— Хасан говорит, что нужно вытащить голубей из огня. Он сказал, что их надо съесть, пока мясо не остыло.
— У этого человека сердце, наверное, сделано из камня, — пробормотал Ордо, когда остальные контрабандисты последовали за кхитайцем к костру.
— М-да, он довольно крепкий человек для купца, — согласился Конан.
Он развернул шелк на странном оружии, которым он убил воина во дворце Кандара, и передал его другу.
— Что ты думаешь об этом?
Ордо широко разинул рот, когда шелковая материя упала на пол, обнажив серебристое лезвие, мерцающее в темноте помещения.
— Колдовство! Как только я услышал об этом твоем колдуне, я должен был сразу же повернуть лошадь в противоположном направлении.
Его единственный глаз прищурился, когда он внимательно вгляделся в оружие.
— Это оружие не имеет никакого смысла, киммериец. Рукоять двуручного меча для короткого лезвия?..
