Виндра простонала, и краска смущения еще больше залила ее лицо. Через секунду дочь купца смягчилась.
— Я занималась тем же с ченг-ли , который зовет себя Хасаном. Теперь я знаю твой секрет, а ты знаешь мой. Ты боишься только позора, который будет известен твоим слугам. Плетка моего дяди наказывает гораздо больше и сильнее, чем просто стыд.
Виндра уставилась на кхитаянку, как будто увидела ее в первый раз. И не то что она совершенно не замечала раньше Чин-Коу, но она была племянницей торговца, а племянницы купцов конечно же не могли чувствовать так же, как женщина, в жилах которой течет кровь Кшатриев. Или она чувствовала то же самое?
— Ты любишь его? — спросила она. — Я имею в виду Хасана.
— Да, — сказала горячо Чин-Коу. — Хотя я не знаю, чувствует ли он такую же любовь ко мне. Ты любишь человека, которого зовут Патил?
Виндра отрицательно покачала головой.
— С таким же успехом можно любить и тигра. Но, — добавила она с лукавством, которого не смогла скрыть, — когда тигр занимается любовью с тобой — это очень приятная вещь.
— Хасан, — сказала серьезно Чин-Коу, — также очень сильный и пылкий.
Внезапно обе женщины захихикали, и вскоре их хихиканье перешло в веселый громкий смех.
— Спасибо за одежду, — сказала Виндра, когда они снова были в состоянии говорить. Отбросив в сторону покрывало, она поднялась с постели. Чин-Коу помогла ей одеться, хотя ока и не просила ее об этом, и, когда Виндра оделась, она сказала:
— Пойдем. Мы выпьем бокал вина и поговорим о мужчинах, тиграх и других странных животных.
Когда кхитаянка открыла рот, чтобы что-то сказать, дикий крик пронесся эхом по дворцу, перекрытый криками людей и звоном стали, ударяющейся о сталь.
Чин-Коу схватила Виндру за локоть.
— Нам надо скорее спрятаться.
— Спрятаться? — возмущенно воскликнула Виндра. — Это мой дворец, и я не буду забиваться в нору, как заяц.
— В тебе говорит глупая гордыня, — сказала маленькая девушка. — Подумай о том, какого рода бандиты атакуют твой дворец. Неужели ты думаешь, что твоя «голубая кровь» защитит тебя от них?
— Да, ты права. И ты тоже подвергаешься опасности. Даже бандиты знают, что за тебя (и за твою сестру тоже) может быть получен выкуп, как только они узнают, кто я такая.
— Узнают, кто ты такая, а? — раздался голос от двери комнаты, и Виндра подскочила от ужаса.
— Кандар! — выдохнула она. Гордость помогла ей стоять прямо и с вызовом, но она не смогла удержаться от того, чтобы не отступить на шаг в сторону, когда князь, с жестокими, холодными глазами, ввалился в комнату, сжимая в руке окровавленную саблю. Позади него в коридоре теснились солдаты в шлемах и тюрбанах, держа в руках окровавленное оружие. Он наклонился и поднял с пола вуаль, которую она надевала во время танца, и задумчиво помял ее в руках.
— Возможно, ты считаешь себя знатной женщиной, — сказал он. — Возможно, что ты даже являешься знаменитой леди Виндрой, хорошо известной за свой острый ум и блистательное общество знаменитых поэтов, художников, философов и знати, которые собираются в ее дворцах? Ну что ж, всем уже давно известно, что леди Виндра пала жертвой в Гимелеях, когда дикий варвар украл ее, возможно, навстречу ее гибели или рабства.
— Что ты можешь получить от этого фарса? — требовательно спросила Виндра, но ее слова оборвались, когда она увидела, что шестеро покрытых вуалью женщин, одетых в плотные сари из шелка, вошли в комнату. И вместе с ними в комнату вошел Пританис. Ухмыльнувшись, немедиец облокотился спиной к стене и скрестил руки на груди.
— Боги добры сегодня ко мне, девка, — сказал он, — так как я нашел в Гвандиакане никого другого, как самого князя Кандара, которому было весьма приятно узнать о местонахождении некоей женщины недалеко от него. За безымянную шлюху был предложен целый увесистый кошелек с золотом — со ста золотыми! — и я мог только согласиться и принять его щедрость.
Раздражение мелькнуло на лице Кандара, но в целом было очевидно, что он даже не обращал внимания на присутствие Пританиса.
— Подготовьте ее, — приказал он. — Подготовьте их обеих. Я не откажусь еще от одной мелочи, когда ее приносят мне на подносе.
— Нет! — вскрикнула Виндра. Она извернулась, чтобы убежать, но прежде чем она успела сделать три шага, три женщины в вуалях бросились к ней и повалили ее на пол. Уголком глаза она заметила, что остальные три женщины удерживали Чин-Коу. Отчаяние заполняло ее душу. Отчаянно, зная бесполезность своих попыток, она все же сопротивлялась, но женщины держали ее в руках, срывая с нее остатки одежд с уничтожающей ее гордость легкостью. Даже когда она оказалась полностью обнажена, они не дали ей возможности встать на ноги и потащили по полу свою извивающуюся жертву, бьющуюся в отчаянных попытках высвободиться. Они силой поставили ее на колени у ног Кандара, и его пристальный взгляд пронзил ее и пробрал холодом до костей, подавляя ее последнюю попытку к сопротивлению. Чин-Коу стояла в таком же положении рядом с ней, тоже обнаженная и всхлипывающая от ужаса, но Виндра не могла отвести глаз от Кандара.
— Тебе это так даром не пройдет, — прошептала она.
— Тебе это так даром не пройдет, — прошептала она. — Я не какая-то безымянная…
— Ты и есть безымянная, — щелкнул он ее, как бичом, своими словами. — Я уже сказал тебе, что леди Виндры больше нет (он медленно закрепил вуаль на ее лице крошечной серебряной застежкой)… а вместо нее появилась новая наложница, новое добавление к моей пардхана . Я думаю, что я назову тебя Мириам.
— Твоя сестра, — выдохнула Виндра. Ей было нетрудно танцевать с вуалью на лице, но сейчас ей, казалось, было тяжело дышать. — Я освобожу Алину. А…
От его сильной пощечины ее лицо дернулось влево.
— У меня больше нет никакой сестры! — прорычал он.
— А как насчет моего золота? — внезапно потребовал Пританис. — Девка теперь твоя, и я хочу получить свою оплату.
— Разумеется.
Кандар снял кошелек с пояса и швырнул его в руки безносому.
— Теперь ты удовлетворен?
Пританис жадно раскрыл шелковые завязки кошелька и высыпал с десяток золотых монет себе на ладонь.
— Я удовлетворен, — сказал он довольно. — Если бы только Конан мог видеть…
Его слова оборвались стоном, когда сабля Кандара вошла ему по рукоять в грудь. Золото со звоном посыпалось на пол, когда он схватился за лезвие обеими руками. Кандар спокойно встретил неверящий, недоуменный взгляд немедийца.
— Ты смотрел на непокрытые вуалью лица двух женщин из моей пардхана , — пояснил он. Лезвие его сабли легко выскользнуло из рук умирающего человека, и Пританис рухнул лицом вниз на свое золото. Лицо Виндры было суровым, когда она собирала остатки своего мужества.
— Убить своего наемника и забрать назад золото — это так похоже на тебя, Кандар. Ты всегда был глупцом и червяком.
Его мрачный взгляд заставил ее понять, что это было последними остатками ее мужества. Она стиснула зубы усилием воли, чтобы встретить его мрачный взгляд.
— Он видел твое лицо без вуали, — сказал князь, — и кхитаянской женщины тоже, и потому он должен был умереть, чтобы моя честь осталась незапятнанной. Но он честно заработал свое золото, и никто не может назвать меня вором. За эти слова тебя отхлестают плетьми, а также еще раз за каждое из нанесенных мне оскорблений.
