Жанна была уверена, что оно следит за ней, но в этот миг луч света коснулся глаз чудовища. Дергающийся взгляд был направлен вниз. Глаза смотрели не на нее.
Ни на нее и ни на кого другого. Эти глаза были устремлены внутрь. На «Я» убийцы.
На лес, заставлявший его убивать. Снова и снова.
30
Жанна проснулась совсем разбитая.
Первую часть ночи она пыталась оправиться от пережитых волнений. Вторую — изучала украденные у Феро досье. Но все впустую. Самые обычные невротики. Ни намека на отца и сына-убийцу. Третью часть ночи, всего два-три часа, она посвятила сну. Как всегда, наглотавшись снотворных.
В результате ее мучили нескончаемые кошмары. Горлум вернулся. Тот же, что в первых ее снах. Теперь он был в квартире Франсуа Тэна. На галерее, в самом сердце пожара. Жанна пыталась крикнуть, но пламя душило ее. Потом ребенок-монстр врывался в выломанную дверь. Уже в квартире Феро. Жанна ползла по коридору к зеркалу, но не продвигалась ни на шаг. Сзади был ребенок. А впереди — его отражение в зеркале. Голый, черный, он больше не шевелился, только бормотал что-то прерывисто-заунывное. Его устремленные вниз глаза подрагивали. Жанна все пыталась убежать. Но не могла сдвинуться с места, охваченная жалостью к этому темнокожему ребенку со скрюченными руками и густой гривой, тень от которой на стене напоминала вершину ливанского кедра…
Она проснулась и вновь уснула.
Потом просыпалась снова и снова…
До нее наконец дошло, что в дверь звонят. Жанна поднялась с постели, словно во сне. Прошла через гостиную. Осознала, что на ней пижамные штаны от «Кальвина Кляйна» и застиранная футболка, в которой едва ли прилично показаться кому-то на глаза.
Солнце уже взошло. Пока еще не палящее, но уже предвещающее зной.
В дверь опять зазвонили. Она споткнулась о разложенные на полу папки и вспомнила кабинет Феро. Ей удалось ускользнуть от убийцы. Она выжила. Отныне каждая секунда полнилась тайным восторгом и несказанной благодарностью…
Звонки не прекращались.
Она открыла дверь. Даже не взглянув в глазок. Не накинув цепочку.
Перед ней стоял незнакомец. Лет пятидесяти. Стриженные ежиком волосы с проседью. Черная кожаная куртка. Серебристые усы.
Но больше всего ее удивило то, что он держал в руках.
Букет цветов.
— Мадам Крулевска?
— Это я.
— Майор Кормье. Мы с вами уже встречались.
— Не припоминаю.
Мужчина отвесил старомодный поклон:
— Позавчера. В горящем здании. Тогда все мы были в шлемах. Если бы не вы, я бы полетел с пятого этажа. Я — начальник пожарной бригады Десятого округа.
Жанна кивнула, восстанавливая случившееся в памяти. Задымленная лестница. Пылающая площадка. Пожарный, который вывалился из квартиры напротив и пятился к обрыву. Она почти забыла, что в этом хаосе спасла кому-то жизнь.
— Я сделала это машинально, — сказала она, стараясь приуменьшить свою заслугу.
— Но чертовски вовремя.
— Входите.
У Жанны было чувство, будто ее застигли врасплох. От снотворного в голове гудело. Ее все еще мучили обрывки кошмарного сна. В квартире было не убрано. Воздух спертый. И только солнечный свет как-то скрашивал общее впечатление.
— Хотите кофе? — спросила она на всякий случай.
— Спасибо. Не буду вас утруждать. Я зашел, только чтобы поблагодарить вас. — Он протянул букет. — Подарок скромный, но…
— Присаживайтесь, — сказала она, забирая букет. — Я отнесу их на кухню.
Когда она вернулась, он стоял у окна, держа руки за спиной. Невысокий. Крепкий. Подтянутый. От него так и веяло силой, уверенностью, готовностью прийти на помощь.
— Как вы узнали, где я живу? Я еще не давала показаний.
Пожарный обернулся. В солнечном свете его глаза отливали металлом.
— В больнице. Заглянул в акт о несчастном случае.
В гостиной запахло кофе. Она вдруг поняла, что пожарный появился как нельзя более кстати.
— Что вы думаете о пожаре?
— Если честно, я мало что знаю. Похоже на поджог. Но тут я не специалист. Я уверен в одном: очаг возгорания был на шестом этаже. Там, где жил ваш друг.
— Это вы меня вытащили?
— Да, вместе с моими людьми.
— А в квартире вы не заметили ничего подозрительного?
— В каком смысле?
— Чьей-то тени. Убегающего человека.
— Нет. Не представляю, чтобы кто-то мог там выжить без снаряжения.
Она представила себе чудовище. Голое. Черное. Скрюченное. Покрытое смолой?
— Как по-вашему, существуют вещества, способные полностью защитить от огня?
— Похоже, в этой области наметился прогресс. Во всяком случае, в кино. Появились какие-то новые составы. Но в этом я тоже не слишком разбираюсь.
Жанна задумалась. Возможно, это зацепка. Кормье, казалось, угадал ее мысли:
— Хотите, я попробую выяснить?
Жанна кивнула. Написала на визитке свой номер мобильного. Пожарный сунул его в карман. У него были широкие мозолистые ладони. Ощущение надежности усиливалось с каждой секундой.
Теперь она знала, кого звать, если снова вспыхнет пожар. Он попрощался и вышел, едва не задевая широкими плечами стены узкого коридора.
Десять утра. Кофе. Эффексор. В такое солнечное утро только и думаешь, что об отпуске. Да и визит стриженного под ежик Деда Мороза показался ей добрым предзнаменованием.
Да и визит стриженного под ежик Деда Мороза показался ей добрым предзнаменованием. Зазвонил телефон. Она предупредила Клер, что сегодня ее не будет. Завтра тоже. В общем, еще долгое время. Секретарша, похоже, совсем растерялась.
— За делом по Тимору заходил пристав, — сказала она тихо, словно опасаясь, что ее услышат. — С судебным поручением.
— Кому передали дело?
— Стефану Рейнхару.
Могло быть и хуже. В конце концов, это дело она получила с его подачи. Он докопается до мотива — нефти. И придумает, как прижать виновных. Во всяком случае, из них с Кределем (он же Крендель) выйдет отличная команда.
— Больше ничего?
— Звонки. Письма. Что мне отвечать?
— Свяжись с председателем. Пусть поручит самые срочные дела кому-нибудь еще.
— А как же я? Думаете, меня прикрепят к другому судье?
— Я позвоню председателю.
Не беспокойся. Жанна попрощалась и обещала перезвонить. Едва она повесила трубку, как зазвонил мобильный.
— Алло?
— Райшенбах.
— Есть новости?
— Я получил распечатку последних звонков Тэна.
— Что-нибудь интересное?
— Два странных звонка. Один — в Никарагуа, в пять часов в воскресенье. И сразу за ним второй — в Аргентину.
Все сходится. Что бы ни нашел Тэн, это как-то связано с Центральной или Южной Америкой. А Феро вчера вылетел в Манагуа.
— Ты выяснил, кому он звонил?
— Пока нет. Оба номера засекречены. В Манагуа он звонил на мобильный, а в Аргентине — на стационарный телефон. Мы над этим работаем. В течение дня что-то должно проясниться.
Он сделал паузу и заговорил снова:
— А этот твой Антуан Феро, который смылся в Никарагуа? Он-то тут при чем?
— Он психиатр. Я думаю, он лечит убийцу-каннибала. Точнее, его отца.
Пораженный, он не сразу заговорил снова:
— Ты знаешь, кто убийца?
— Нет. Мне известно только имя.
— Хоакин?
— Точно. Ты нашел адвоката с таким именем?
— Пока нет.
— Поищи еще. Он работает с негосударственными организациями, размещенными в Южной Америке.
Ее собеседник прочистил горло:
— Слушай, Жанна, мы оба отстранены. У меня нет людей для этого дела, и…
— Давай сегодня выложимся на все сто. Других новостей нет?
— После сообщения об убийстве Франчески Терча телефоны, как обычно, обрывают чокнутые с признаниями и свидетельствами. Этот поток дерьма иссякнет еще не скоро.
