— Не думаю, что он показывался в округе. Сегодня мы пустили собаку по его следу — он на километр ведет в глубь леса, на тропинку — там собака скололась. Видимо, он пришел и ушел одним и тем же путем. Между озерами Согнсванн и Маридалсванн целая паутина этих лесных тропок. Он мог припарковать машину на какой-нибудь стоянке для туристов. Тут их много бывает, туристов, и половина из них ходит с рюкзаками. Ясно?
— Ясно.
— Теперь вы хотите меня спросить, удалось ли нам найти отпечатки пальцев.
— Ну…
— Ну-ну?
— А на той бутылке?
Вебер покачал головой:
— Никаких отпечатков. Ничего. Хотя он пробыл здесь и долго, но наследил на удивление мало. Мы продолжаем искать, но я на сто процентов уверен, что не найдем ничего, кроме следов его ботинок и кусочков ткани.
Мы продолжаем искать, но я на сто процентов уверен, что не найдем ничего, кроме следов его ботинок и кусочков ткани.
— Плюс гильза.
— Он оставил ее нарочно. Остальные следы он постарался замести.
— Хм. Может, это что-то вроде предупреждения? Как думаешь?
— Я? Я думаю, что у вас, молодых, в голове вообще ничего нет. Такое чувство, что сейчас в полиции все такие.
— Угу. Спасибо за помощь, Вебер.
— И бросай курить, Холе.
— С ним невозможно разговаривать, — сказал Халворсен, когда они возвращались в центр города.
— Бывает, — согласился Харри. — Но свою работу Вебер знает.
Эпизод 75
Кабинет Мёллера, 12 мая 2000 года
— Ну? — спросил Мёллер, когда Харри и Халворсен отпили из своих чашек и Харри, скорчив жуткую гримасу, высказал все, что он думает о кофе.
— По-моему, искать связь между газетной статьей и убийством не стоит, — сказал Харри.
— Почему? — Мёллер откинулся на спинку кресла.
— Вебер полагает, что убийца лежал в своем укрытии с утра, то есть самое большое — спустя пару часов после появления выпуска «Дагбладет». Но убийца действовал не импульсивно — покушение было тщательно спланировано. Этот человек давно собирался убить Браннхёуга. Он разведал местность, выяснил, когда Браннхёуг возвращается домой и уходит на работу, откуда лучше и безопаснее всего стрелять, как пройти к этому месту и как оттуда уйти, выяснил и сотни других мелких деталей.
— Значит, по-твоему, убийца купил винтовку Мерклина для этого?
— Может быть. А может быть, и нет.
— Спасибо, очень информативно, — язвительно сказал Мёллер.
— Я хотел сказать, что вероятность есть. Но с другой стороны, как-то получается несообразно. К чему заказывать контрабандой самую дорогую киллерскую винтовку, только чтобы убить высокопоставленного, но в принципе обычного бюрократа, у которого нет ни телохранителей, ни охраны дома. Убийца мог просто позвонить ему в дверь и пристрелить его в упор из пистолета. Это все равно что… что…
Харри начал активно жестикулировать.
— Стрелять из пушки по воробьям, — подсказал Халворсен.
— Именно, — сказал Харри.
— Хм. — Мёллер закрыл глаза. — А как ты оцениваешь свою функцию в расследовании, Харри?
— Суперагент, — улыбнулся Харри. — Я тот самый парень из СБП, который имеет право действовать самостоятельно, но по мере необходимости запрашивать помощь других отделов. Тот парень, что подчиняется непосредственно Мейрику и имеет доступ ко всем необходимым документам. Тот, кто задает вопросы и может не давать ответы. И так далее.
— Ты забыл про лицензию на убийство, — сказал Мёллер. — И суперавтомобиль.
— На самом деле я ничего не придумал, — ответил Харри. — Мейрик уже переговорил с начальником полиции.
— Начальником полиции?
— Так точно. Сообщение об этом вам пришлют сегодня по электронной почте. Делу об убийстве Браннхёуга с этого момента придано приоритетное значение, и начальник полиции хочет, чтобы ничто не осталось без внимания. Будем работать, как в ФБР — несколькими следственными группами, большими и малыми, чьи функции зачастую перекрываются. Это нужно, чтобы избежать однобокого подхода, который нередко возникает при расследовании больших дел. Вы же об этом читали?
— Нет.
— Штука в том, что хотя приходится дублировать некоторые функции и выполнять одну и ту же работу в нескольких следственных группах, результативность многократно возрастает оттого, что у людей разные подходы и углы зрения.
— Спасибо, — отозвался Мёллер. — И что из всего этого следует? Зачем ты пришел сюда?
— Я же сказал, что могу по необходимости…
— …запрашивать помощь других отделов. Это я уже слышал. Давай выкладывай, Харри.
Харри кивнул на Халворсена. Тот с беспомощным видом улыбнулся начальнику. Мёллер застонал:
— Имей совесть, Харри! Ты же знаешь, что с личным составом у нас в отделе туго.
— Обещаю вернуть его в хорошем состоянии.
— Нет, я сказал!
Харри промолчал. Некоторое время он сидел, разминая пальцы и разглядывая висящую над книжной полкой репродукцию картины Киттельсена «Замок чудес».
— Когда ты его мне вернешь?
— Как только дело будет закрыто.
— Как только… Так я могу сказать тебе, Харри. А не наоборот.
Харри пожал плечами:
— Извините, шеф.
Эпизод 76
Улица Ирисвейен, 12 мая 2000 года
Сердце в груди бешено забилось. Она сняла трубку.
— Здравствуй, Сигне, — сказал голос. — Это я.
Ей захотелось заплакать.
— Хватит, — прошептала она. — Прошу тебя, хватит.
— Верность и в смерти. Ты так сказала, Сигне.
— Я позову мужа.
Голос тихо рассмеялся.
— Его же нет дома, правда?
Сигне сжала трубку так, что руке стало больно. Откуда он знает, что Эвена нет дома? И почему он звонит, только когда Эвен уходит?
От следующей мысли у Сигне перехватило дыхание и потемнело в глазах. Может, с того места, откуда он звонит, виден их дом, и он видел, когда Эвен выходит из него? Нет, нет, нет. Она собралась с силами и постаралась дышать ровно. Медленно, глубоко и спокойно, повторяла она про себя. Так она говорила раненым солдатам, когда их, плачущих, изрешеченных пулями, с ужасом в глазах, приносили к ним в лазарет из окопов. По шуму на том конце Сигне поняла, что там, откуда ей звонят, много народу. А в их округе — только жилые дома.
— Ты была такой красивой в халате медсестры, Сигне, — говорил голос. — Такой ослепительно чистой и белой. Белой, совсем как белый мундир Улафа Линдви. Помнишь его? Ты была так чиста, и я верил, что ты не предашь нас, что в твоем сердце нет измены. Верил, что ты как Улаф Линдви. Я видел вас рядом, Сигне, ты стояла и гладила его волосы при лунном свете. Вы с ним были похожи на двух ангелов, посланных с небес. Но я ошибся. Ведь есть ангелы, которые посланы не с небес, ты знала это, Сигне?
Она молчала. Мысли в ее голове закружились в беспорядочном вихре — что-то в его словах сразу показалось ей странным. Голос. Теперь она поняла. Он пытается говорить чужим голосом.
— Нет, — выдавила из себя Сигне.
— Нет? А должна была. Я — такой ангел.
— Даниель умер, — сказала она.
На том конце стало тихо. В трубке слышалось только тяжелое дыхание. Потом голос заговорил снова:
— Я пришел, чтобы судить. Живых и мертвых.
И он положил трубку.
Сигне закрыла глаза. Потом встала и прошла в спальню. Окна были занавешены. Сигне стояла и смотрела на себя в зеркало. Она дрожала, будто у нее был жар.
Эпизод 77
Старый кабинет, 12 мая 2000 года
Харри переехал в свой старый кабинет. На это у него ушло двадцать минут. Все необходимые ему вещи уместились в пластиковом пакете. Первым делом он вырезал из «Дагбладет» фотографию Бернта Браннхёуга и повесил ее на доску рядом с архивными фотографиями Эллен, Сверре Ульсена и Халлгрима Дале. Четыре пункта. Халворсена он отправил в МИД, чтобы выяснить, кем могла быть та женщина в «Континентале».
Четыре пункта. Халворсена он отправил в МИД, чтобы выяснить, кем могла быть та женщина в «Континентале». Четыре человека. Четыре жизни. Четыре истории. Харри сидел в своем сломанном кресле, не отрывая взгляда от фотографий, но те пустыми взглядами смотрели сквозь него.
Он позвонил Сестрёнышу. Та сказала, что хотела бы еще хоть немножечко подержать Хельге у себя. «Мы так подружились», — объяснила она. Харри сказала, что не против, если только Сестрёныш не забывает кормить его.
