Понятно, что с Певуньей встречаться нельзя.
Произнеся заклинание, он мысленно обратился к девушке: «Певунья, это я, Крабат. Я прошу тебя, очень прошу — что бы ни случилось, не выходи сегодня из дому! И в окне не показывайся. Ни за что!»
Крабату верилось, что Певунья выполнит его просьбу.
Он хотел было уже отправиться в путь, но тут из?за сарая вышел Юро с пустой корзиной в руках.
— А! Крабат! Вижу, ты не торопишься! Я посижу тут с тобой на травке, ладно? — Он вытащил из кармана какую?то палочку, как и тогда, после их неудачной торговли, и, очертив ею круг, нарисовал на нем какие?то знаки. — Думаешь, от комаров да мух?
— Нет! Я ведь и тогда уже сомневался. Это ты, чтобы Мастер нас не увидел и не услышал ни вблизи, ни издали. Верно?
— Да нет! Он мог бы увидеть нас и услышать, но не станет этого делать: он про нас забыл. Вот для чего этот круг. Пока мы в нем, Мастер думает о чем угодно, только не о тебе и не обо мне.
— Не глупо! Совсем не глупо! — И вдруг у Крабата блеснула догадка. Пораженный ею, он глядел на Юро. — Так это ты послал крестьянам снег? Так это ты наслал на Лышко злых псов? Ты вовсе не глупый, как все мы думаем… Ты просто притворяешься!
— Ну, а если и так? Не буду спорить. Я не так глуп, как все вы считаете. А вот ты, Крабат… Только не сердись! Ты куда глупее, чем думаешь.
— Я?
— Ведь ты до сих пор не понял, что происходит на этой проклятой мельнице! А то б ты умерил свой пыл! Или хоть сделал вид! Тебе что ж, не ясно, в какой ты опасности?
— Догадываюсь…
— Не совсем! — Юро сорвал травинку, размял ее пальцами. — Хочу тебя предостеречь. Я вот уже много лет самый глупый из всех, а ты?.. Если и дальше так пойдет, будешь следующим. Михал, и Тонда, и все остальные, зарытые на Пустоши, сделали ту же ошибку.
Они слишком многому научились в школе чернокнижия, и Мастер это заметил. Ты ведь знаешь, что в каждую новогоднюю ночь один из нас должен умереть вместо Мастера.
— Вместо Мастера?
— Вместо него! У него договор с этим… Незнакомцем. Каждый год он должен принести в жертву одного из своих учеников или погибнет сам.
— Откуда ты знаешь?
— Ну, у меня есть глаза. Тут найдешь, над чем призадуматься. А кроме того, я прочитал про это в Коракторе.
— Ты?
— Я ведь глуп, как ты знаешь. Так думает Мастер и все остальные. Никто не принимает меня всерьез. Вот я и выполняю работу по дому. У меня какие заботы? Прибраться, вымыть пол, вытереть пыль… То же и в Черной комнате, где лежит на цепи Корактор, недоступный для тех, кто мог бы его прочесть. Мастер не зря об этом печется, держит его взаперти — ведь там написано, как ему навредить.
— А ты? Ты… можешь его читать?
— Да! Ты — первый, и единственный, кому я это сказал. Существует только один путь положить конец всему. Один?единственный! Если есть девушка, которая тебя любит, и если она попросит Мастера тебя отпустить и сможет выдержать испытание…
— Испытание?
— Ну, об этом в другой раз! Когда будет время. Пока что помни одно: остерегайся! Мастер не должен знать, кто эта девушка. Иначе все будет, как с Тондой.
— Ты про Воршулу?
— Да. Мастер слишком рано узнал ее имя. Он измучил ее снами так, что она с отчаянья бросилась в реку. — Юро опять сорвал травинку, размял ее. — Тонда нашел ее утром. Принес в родительский дом, положил на порог… С того дня и поседел. Конец ты знаешь.
Крабат опустил голову. Он думал о Воршуле и о Певунье…
— Что ты мне посоветуешь?
— Что посоветую? — Юро сорвал еще травинку. — Иди в Маукендорф или еще куда. И постарайся обмануть Мастера!
Проходя по Шварцкольму, Крабат не смотрел по сторонам. Певунья не показывалась. Наверное, что?нибудь уж да придумала для домашних, чтобы не удивлялись, почему сидит дома.
Крабат передохнул в трактире, съел кусок хлеба с ветчиной. Отправился дальше. В Маукендорфе зашел в корчму, заказал пива. Вечером танцевал с девушками, плел им какую?то чепуху, затеял ссору с местными парнями. Когда те хотели его вышвырнуть, щелкнул пальцами и пригвоздил их к месту.
Потом крикнул:
— Эй вы, бараны, чем меня колотить, давайте?ка отлупцуйте друг друга!
Поднялась такая суматоха, какой в Маукендорфе еще не видывали. Летели жбаны, ломались стулья, парни дрались как одержимые, колошматили друг друга почем зря.
Хозяин заклинал их опомниться, девушки визжали, музыканты удирали через окно.
— А ну смелей!.. — подзадоривал Крабат. — Что, каши мало ели? А ну давай! Вот так! Вот так! Вот так!
ТЯГОСТНЫЙ ТРУД
Утром Мастер пожелал узнать, как Крабат провел воскресенье, доволен ли прогулкой?
— Да ну! — Крабат пожал плечами. — Ничего особенного!
Рассказал про поход в Маукендорф, про танцы, про ссору с парнями. Ну да, было весело. Но ведь было бы куда веселей, если б он пошел туда не один, а с кем?нибудь из своих, со Сташко, с Андрушем или еще с кем из подмастерьев!
— Например, с Лышко?
— Нет! — Крабат не побоялся гнева Мастера.
— Почему же?
— Я его не выношу!
— И ты тоже? — Мастер рассмеялся. — Ну в этом мы с тобой сошлись! Что? Удивляешься?
— Да! Не ожидал.
Мастер оглядел Крабата с головы до ног. Благосклонно, но с усмешкой.
— Мне нравится, Крабат, что ты такой честный, всегда открыто говоришь, что думаешь!
Крабат не глядел на Мастера.
Как понимать его слова? Не таится ли в них угроза? Он обрадовался, когда мельник переменил тему.
— А насчет того, о чем мы с тобой сейчас говорили, запомни: ты сам, если хочешь, можешь уходить хоть каждое воскресенье. Это привилегия лучшего ученика. И на том — точка!
Крабату не терпелось встретиться потихоньку с Юро. Тот же, напротив, после разговора за сараем избегал его. Хорошо бы, конечно, мысленно обратиться к нему, чтобы он услышал, ответил, но среди своих волшебство не действовало.
Когда они, наконец, оказались одни на кухне, Юро дал ему понять, чтобы он набрался терпения.
— Я не забыл про тебя. Ты ведь дал мне нож наточить. Когда будет готов, принесу.
— Хорошо! — Крабат догадался, что имел в виду Юро. Вскоре Мастер должен куда?то уехать. Дня на два, как он говорил.
Прошло еще несколько дней. И вот Юро разбудил ночью Крабата.
— Пошли на кухню! Там поговорим.
— А они? — Крабат показал на подмастерьев.
— Спят, их и гром не разбудит! Я позаботился.
На кухне Юро очертил круг вокруг стола, зажег свечку, поставил ее между собой и Крабатом.
— Тебе пришлось долго ждать. Но так было надо, из осторожности, понимаешь? Никто не должен догадываться, что мы потихоньку встречаемся. Я много чего тебе доверил в прошлое воскресенье. Наверно, ты думал об этом?
— Да! Ты хотел указать мне путь к спасению. Такой путь, чтобы я отомстил за Тонду и Михала, верно?
— Да, это так! Если тебя любит девушка, она может обратиться под Новый год к Мастеру. Попросить, чтобы он тебя отпустил. Если она выдержит испытание, он погибнет.
— А испытание тяжелое?
— Девушка должна доказать, что знает тебя, отыскать среди других и сказать: это — он!
— А потом?
— Это все, что написано в Коракторе. Может быть, тебе это кажется легче легкого? Детской забавой?
Да, Крабату так и казалось. Но, наверное, в этих словах есть какой?нибудь тайный смысл? Надо знать текст точно!
— Текст там прямой и ясный. Но Мастер толкует его по?своему. — Юро подправил фитилек свечи. — Когда я только еще появился на мельнице, здесь был подмастерье Янко. Его девушка пришла точно — в последний вечер старого года — и попросила мельника отпустить ее парня. «Хорошо! — ответил тот. — Отыщешь Янко, он — свободен!» Привел ее в Черную комнату, где мы, все двенадцать, сидели на жерди, превратившись в воронов. Он еще раньше заставил нас всех спрятать клюв под левое крыло. Так мы и ждали. «Ну? — говорит Мастер. — Где он? Первый справа? Посередине? Подумай! Ты же знаешь, что ждет вас обоих!» Она?то знала! Поколебавшись, ткнула наугад в одного из нас. Это был Кито.
