«Эй, мастер! Я тут за две недели насмотрелся, что едят твои люди. Жидковато! А ну?ка сам попробуй!»
Мельник сделал вид, что из?за грохота мельницы не расслышал. Показал пальцем на уши, покачал головой, ухмыльнулся.
Но улыбочку тут же как ветром сдуло. Пумпхут как хлопнет ладонью по столу… и мельница остановилась. Ни шума, ни грохота! Лишь плеск воды о лопасти колеса.
Мельник, придя в себя от испуга, завопил: «Скорей, скорей, ребята! Надо посмотреть, что там стряслось! Давай, давай, нечего тут сидеть сложа руки!»
«Не торопись!» — спокойно говорит Пумпхут. Теперь ухмыляется он.
«Как так?»
«Это я остановил мельницу…»
«Ты?ы?ы?»
«Я! Пумпхут!»
Солнечный луч, как нарочно, прорвался сквозь оконце, сверкнула золотая серьга.
«Ты Пумпхут?» — у мельника затряслись поджилки.
Он?то знал, как Пумпхут обходится со злыми и жадными хозяевами.
И как это он не разглядел его раньше, когда нанимал! Слеп он был, что ли, все это время?
Пумпхут тут же послал его за бумагой и чернилами. Под его диктовку мельник написал бумагу: «Каждому подручному — фунт хлеба в день. По утрам — густая жирная каша, овсянка, перловая или пшеничная, на молоке. По воскресеньям и праздникам — с сахаром. Дважды в неделю к обеду мясо и овощи — так, чтобы все наелись до отвала. В другие дни — горох или бобы с салом, или клецки, или любая другая еда вдоволь, вкусно приготовленная…»
Мельник все писал и писал. Заполнил целый лист, перечислил все, что будет давать подмастерьям.
«Подпиши свое имя! — потребовал Пумпхут, когда тот покончил с писаниной. — И поклянись, что все исполнишь!»
Мельник понял: выбора нет! Подписался как миленький и поклялся.
Пумпхуту только того и надо было. Расписка торжественно вручается подмастерьям. Хлоп ладонью по столу — мельница заработала! Он обращается к мельнику с речью, и тот отлично все слышит, несмотря на грохот мельницы.
«Расстанемся по?хорошему, мастер! Клятва это клятва! Я ухожу, но попробуй ее нарушить!..» Как только было произнесено последнее слово, мельница остановилась. Ни стука, ни грохота… Мельника снова обуял страх.
«Тогда, — продолжал Пумпхут, — будет вечный отдых, и ни один человек не поможет тебе пустить в ход твою тарахтелку. Запомни!»
Мельница опять заработала, а Пумпхут пошел своей дорогой.
С тех пор у подмастерьев в Шляйфе началась счастливая жизнь. Они получают все, что было обещано, и твердо стоят на ногах, никого больше не шатает от голода.
Подмастерьям понравился рассказ Андруша.
— Еще, еще! — дружно закричали они. — Еще о нем расскажи! Выпей чего?нибудь и давай!
Андруш поставил рядом с собой кувшин с пивом, чтобы глотка не сохла, и пошел рассказывать про Пумпхута — как тот проучил хозяев в Баутцене и Зорау, Румбурге и Шлюкенау на радость и на пользу тамошним подмастерьям.
Крабат невольно подумал об их Мастере. А что было бы, если б спор зашел между Пумпхутом и Мастером?
Кто вышел бы победителем?
ВОРОНОЙ
После праздников взялись проверять, где что надо чинить, подновлять, ремонтировать. Балки и доски были заготовлены давно. Сташко, самого умелого и проворного, Мастер назначил старшим, Кито с Крабатом ему помогали. Они осмотрели всю мельницу снизу доверху: нет ли где пошатнувшихся ступенек, покосившихся стояков, прогнивших половиц, источенных жучком досок. Такие заменяли или укрепляли. Дощатая обшивка мельницы также нуждалась в ремонте, да еще надо было подправить плотину. Пришла пора заменить и старое мельничное колесо.
Сташко и его помощники все делали сами, умело орудуя тесаками, как и положено подмастерьям мельника. За пилу же брались неохотно, только в крайнем случае.
Крабат был рад, что так загружен работой, — это отвлекало его от мыслей о Певунье. И все же он часто думал о ней и даже начал бояться, как бы другие этого не заметили.
Лышко, кажется, и в самом деле что?то пронюхал — как?то спросил, что с ним происходит.
— Со мной? Ты про что?
— В последнее время ты не слышишь, когда с тобой заговорят. Я знал одного парня. У него были неприятности с девушкой. Так вот, по?моему, ты на него похож!
Крабат постарался ответить со всем спокойствием, на какое был способен:
— И я знал одного. Он утверждал, что слышит, как трава растет. А на самом деле это у него в башке шевелилась солома!
…В школе чернокнижия Крабат старался изо всех сил и вскоре перегнал всех подмастерьев.
Только Ханцо и Мертен кое в чем еще были его посильнее, ну и, конечно, Михал, он стал в этом году лучшим учеником, намного опередив остальных.
Мастеру нравилось усердие Крабата, он часто хвалил его и всячески поощрял.
— Вижу, ты преуспеваешь в черной магии, — сказал он как?то в пятницу вечером в конце мая. — Тебе она дается куда легче, чем другим. У тебя редкие способности. Теперь ты понимаешь, почему я взял к курфюрсту именно тебя?!
Крабата обрадовала похвала Мастера. Жаль только, не часто представлялась возможность попробовать свои силы!
— Все в наших руках, — проговорил Мастер, угадав мысли Крабата. — Завтра пойдешь с Юро на рынок в Витихенау и продашь его как вороного коня за пятьдесят гульденов. Только смотри, чтоб этот болван тебя не подвел!
Утром Крабат с Юро отправились в Витихенау. Крабату вспомнилось, как продавали рыжего быка. Да, забавное будет приключение! Только вот почему Юро шагает такой унылый, повесив голову?
— Что с тобой?
— Ничего!
— Вид у тебя такой, будто идешь на виселицу.
— Боюсь, у меня не получится… Я еще ни разу не превращался в коня.
— Да это, наверно, нетрудно, Юро. Я тебе помогу.
— Ну да, поможешь превратиться в коня и продашь за пятьдесят гульденов. Думаешь, на том все и кончится? Для тебя, пожалуй, и кончится, а для меня только начнется. А почему? Очень просто! Как же я сам вылезу из лошадиной шкуры? Мастер небось это нарочно придумал, чтоб от меня отделаться.
— Да что ты мелешь!
— Правда, правда! Мне не справиться! Слишком я глуп!
Он понуро опустил голову. Вид у него был разнесчастный.
— А если нам поменяться? — предложил Крабат. — Ведь Мастеру главное деньги. А кто кого продаст, ему безразлично.
Юро просиял от радости.
— Ну, спасибо тебе, брат!
— Да ладно! Обещай только, что об этом никто не узнает. А так, я думаю, все обойдется!
Весело насвистывая, дошли они до первых домишек Витихенау. Свернув с дороги, спрятались за сараем в поле.
— Вот и подходящее место! — решил Крабат. — Тут никто не увидит, как я превращусь в вороного. Послушай?ка, ты не забыл, что продать меня надо не дешевле пятидесяти гульденов? Когда будешь передавать новому хозяину, не забудь снять уздечку, не то я останусь жеребцом до конца моих дней, а мне это вовсе не по вкусу!
— Не бойся, уж этого?то я не забуду! Я, конечно, глуп, но ведь не настолько!
— Ну, хорошо! Только помни!
Он пробормотал слова заклинания и тут же обернулся статным красавцем скакуном в дорогой сбруе.
— Черт побери! Тебя хоть на парад выводи! До чего хорош!
Торговцы лошадьми просто рты разинули, увидав отменного жеребца. И тут же ринулись к хозяину.
— За сколько продашь?
— За пятьдесят гульденов.
Для порядка поторговались. И вот уже торговец из Баутцена готов заплатить сполна. Но только Юро открыл рот, чтобы сказать: «По рукам!», как вмешался еще один покупатель. На нем был красный костюм для верховой езды с серебряной шнуровкой, на голове польская шапочка. Наверное, полковник в отставке или еще какой важный чин!
