Автор: Отфрид Пройслер
Жанр: Детская литература
Год: 2014 год
Отфрид Пройслер. Крабат, или Легенды старой мельницы
*ГОД ПЕРВЫЙ*
МЕЛЬНИЦА В КОЗЕЛЬБРУХЕ
Наступил Новый год. Крабат, сербский мальчик лет четырнадцати, сговорился еще с двумя такими же нищими мальчишками пойти колядовать по деревням — нарядиться волхвами и распевать во дворах рождественские песни. Не устрашил их и указ Его милости курфюрста Саксонского, карающий бродяг и попрошаек. Да ведь судьи и другие чиновники тоже не принимали этот указ чересчур уж всерьез.
И вот три волхва, водрузив на голову венцы из соломы, бредут от деревни к деревне. Один из них, маленький веселый Лобош, изображает мавра. С утра старательно вымажет сажей лицо и руки и весь день с гордым видом несет впереди прибитую к палке вифлеемскую звезду. Подходя к подворью, они на ходу перестраиваются, Лобош теперь в середине. И возносятся к небу чистые звонкие голоса. Правда, Крабат только губами шевелит — у него ломается голос. Зато друзья его стараются вовсю.
Многие крестьяне закололи под Новый год свинью, а потому и угощение волхвам подносят царское — колбаса, сало. А то и яблоки перепадают, чернослив, орехи. Пореже — медовые лепешки, анисовые пряники, печенье с корицей.
— А здорово Новый год начался! — говорит Лобош на третий день к вечеру. — Вот бы и дальше так!
— Да, не плохо бы! — вздыхают оба волхва.
Ночь провели на сеновале возле кузни. Тут?то Крабату и приснился впервые тот таинственный сон.
…Длинная жердь — вроде насеста. На ней одиннадцать воронов. Пристально смотрят они на Крабата. А на самом конце жерди — свободное место. И вдруг голос. Он долетает издалека, будто гонимый ветром: «Крабат!.. Крабат!.. Крабат!..» У Крабата нет сил отозваться. Голос приказывает: «Иди в Шварцкольм на мельницу! Не пожалеешь!» Вороны взмывают ввысь. Каркают: «Повинуйся Мастеру… Повинуйся!..»
Крабат просыпается: «И что только не приснится!» Он поворачивается на другой бок.
Днем они бредут дальше. Вспомнив про воронов, Крабат улыбается.
Но и на следующую ночь сон повторился. Опять звал его голос, опять каркали вороны: «Повинуйся!»
Тут уж не до смеха.
Утром Крабат спросил хозяина дома, знает ли тот деревню Шварцкольм. Крестьянин задумался:
— Шварцкольм?.. Шварцкольм… Кажется, слышал. Ах, да! На дороге к Ляйпе. У самого Хойерсвердского леса стоит.
Волхвы переночевали в Грос?Парвитце. И опять здесь приснился Крабату тот же сон — вороны и чудной, плывущий по воздуху голос — все, как в первый раз.
Тут уж он решился.
На рассвете, оставив спящих спутников, выскользнул из сарая. У ворот попросил какую?то девушку, спешившую с ведрами к колодцу, передать им привет и сказать, что он уходит.
И вот Крабат шагает один от деревни к деревне. Ветер швыряет ему в лицо пригоршни снежной крупы. На каждом шагу приходится останавливаться, протирать глаза. Как назло, в Хойерсвердском лесу сбился с пути. Часа два ушло, чтобы отыскать дорогу. Лишь под вечер дошел до деревни.
Деревня как деревня: дома и сараи по обе стороны улицы, сугробы, дым над крышами. Из хлевов доносится глухое блеяние и мычание. На льду небольшого пруда смех и веселье — дети носятся на коньках.
Крабат озирается, ищет вдали мельницу. Ее не видно. Старик с вязанкой хвороста на вопрос Крабата отвечает:
— Тут, в деревне, мельницы нет.
— А по соседству?
— А?а, может, ты про ту… — Старик тычет пальцем через плечо. — Там, подальше, в Козельбрухе, у Черной воды, есть одна, да только вот… — Старик умолкает, испугавшись, что сказал лишнее.
Крабат благодарит и идет туда, куда показал старик. Вдруг кто?то трогает его за рукав.
Он оборачивается, все тот же старик с хворостом.
— Ты что? — удивляется Крабат.
Старик подходит еще ближе, испуганно шепчет:
— Слышь, парень, обойди?ка ты лучше стороной Козельбрух и мельницу у Черной воды. Там нечисто…
Одно мгновение Крабат колеблется. Стоит в нерешительности и смотрит на старика. Потом идет дальше, выходит из деревни в поле.
Темнеет. Только бы не сбиться с пути, не потерять тропинку. Его познабливает. Оглянувшись, он видит, как в деревне один за другим зажигаются огни.
Может, назад повернуть?
— Да ну! Что я, маленький, что ли? — бормочет он и поднимает воротник.
Он бредет по лесу, как в тумане. Нежданно?негаданно выходит на поляну. И тут, разорвав облака, выглядывает луна. Все освещается холодным серебристым светом.
Крабат видит мельницу.
Притаившись в снегу, стоит она мрачная и угрюмая, словно огромный злой зверь в ожидании добычи.
«Никто ведь не заставляет меня идти!..»
Собрав все свое мужество и обозвав себя трусом, Крабат подходит ближе. Решительно направляется к двери, толкает ее. Дверь заперта. Стучит раз, другой… Ни звука — ни лая собак, ни скрипа ступенек, ни позвякивания ключей.
Он стучит снова. Стучит так, что кулакам больно. Но по?прежнему тихо на мельнице. Он пробует нажать ручку. И тут… дверь поддается.
Он входит в сени. Мрак и тишина. Но где?то в глубине чуть брезжит свет. Слабое мерцание…
Где свет, там и люди.
Он идет на свет, вытянув вперед руки, на ощупь. Свет пробивается сквозь узкую щель приоткрытой двери. Подкравшись на цыпочках, он пытается разглядеть в щелку, что там, за дверью.
Полутемная каморка, освещенная лишь пламенем свечи. Свеча красная. Она примостилась на черепе, лежащем на столе посреди комнаты. За столом какой?то человек в черном. Огромный, широкоплечий, лицо бледное как мел. На левом глазу черная повязка. Перед ним на столе толстая книга в кожаном переплете, на цепи. Человек читает.
Вдруг он поднимает голову, пристально смотрит в сторону двери, словно заметил Крабата. Его взгляд пронизывает Крабата, глаза у того начинают слезиться. Все словно подернулось пеленой.
Крабат протирает глаза. И вдруг он чувствует на своем плече ледяную руку. Холод проникает сквозь куртку и рубашку. Хриплый голос произносит по?сорбски:
— А вот и ты! Наконец?то!
Крабат вздрагивает — голос ему знаком. Обернувшись, он видит человека с черной повязкой на глазу.
Как он здесь очутился? Не сквозь дверь же прошел?
В руках у человека свеча. Он поднимает ее, молча осматривает Крабата, медленно цедит:
— Я здесь хозяин. Мастер. Мне нужен ученик. Могу взять тебя. Хочешь?
— Хочу! — отвечает Крабат и не узнает своего голоса, он кажется ему чужим, незнакомым.
— Чему тебя учить? Молоть зерно или еще чему другому? — допытывается Мастер.
— Другому тоже.
— Ну что ж, по рукам! — Мельник протягивает ледяную руку. Левую.
Как только они ударили по рукам, раздался глухой грохот. Пол покачнулся, стены задрожали, балки и косяки содрогнулись. Шум шел будто из?под земли.
Крабат вскрикнул, метнулся. Прочь, прочь отсюда!..
Но Мастер преградил ему путь.
— Мельница! — крикнул он, сложив рупором руки. — Мельница заработала!
ОДИННАДЦАТЬ И ОДИН
Мастер поманил Крабата следовать за ним. Осветив свечой крутую лестницу, молча повел его на чердак, где жили подмастерья. Огонек свечи высветил низкие нары, по шесть с каждой стороны прохода, мешки с соломой на них, рядом тумбочки и табуретки. Скомканные одеяла, перевернутая скамейка, брошенные кое?как рубашки и портянки. Видно, люди прямо из постели сломя голову бросились на работу.
Лишь одна постель аккуратно застелена. Мастер ткнул пальцем в узелок, лежащий в изголовье.
