— А тут еще море есть, — сообщил Ян, падая рядом. — Не хочешь посмотреть?
— Где море? Хочу море! — воскликнула Наташа, вскакивая, и ее хохот снова зазвенел над холмами.
Ян тоже вскочил на ноги и с криком «Бежим!» помчался в сторону моря.
Наташа сорвалась следом за ним — как была, в одних прозрачных кружевных трусиках.
Где она потом их потеряла, сказать трудно. Кажется, непосредственно в море при обстоятельствах, которые можно охарактеризовать, как временное помрачение рассудка на почве юношеской гиперсексуальности и эрогенного перевозбуждения.
— Серега узнает — убьет, — шептала она, когда Ян целовал ее у кромки воды.
Но когда Ян захотел завершить этот бесконечный день победным аккордом, который одним махом перевел бы его из разряда неискушенных мальчиков в категорию взрослых мужчин, Наташа мягко отстранила его и сказала: «Нет».
— Я люблю Сережу. Я не хочу ему изменять.
А потом вдруг заплакала, и Яну пришлось ее утешать, а она шептала сквозь слезы.
— Боже, я бы все отдала, чтобы он был здесь со мной.
Если влюбленная девочка семнадцати лет вдруг начинает говорить языком латиноамериканских мелодрам — в этом нет ничего странного.
Когда слезы высохли, Ян сказал:
— Знаешь, что я подумал. Если тут побывает много людей, как можно больше — то власти не смогут загнать всех в карантин.
Если тут побывает много людей, как можно больше — то власти не смогут загнать всех в карантин. Не хватит места и денег. И тогда можно будет возмущаться: почему Сергея Медведева держат взаперти, если другие — такие же, как он, — спокойно ходят на свободе.
— Что ты хочешь сказать?
— Ну, я ведь могу провести сюда кого угодно. Может, и у тебя получится. У меня такое ощущение, что медуза не будет против. А значит, она нам поможет. И чем больше народу мы сюда приведем — тем легче будет вызволить из карантина твоего Серегу.
Ян совершенно не обиделся на Наташу и так искренне горел желанием помочь ей вернуть любимого человека, что она ощутила угрызения совести. И решила при первой возможности помочь Яну в аналогичном деле.
Если бы у него была любимая девушка, которая не отвечает ему взаимностью, то Наташа могла бы в приватном разговоре с нею расписать мужские достоинства Яна в самом лучшем свете. На некоторых девчонок это действует даже сильнее, чем личные впечатления.
Но вот беда — у Яна не было любимой девушки. Во всяком случае, Наташа не слышала ни о чем подобном.
Ян привык, что девушки его игнорируют, и уже года два назад оставил попытки ухаживать за кем бы то ни было.
Однако юношеская гиперсексуальность от этого никуда не исчезла, и Наташа задумалась, нельзя ли помочь Яну каким?то иным способом.
И почти сразу же ответила себе — можно.
Она даже придумала, как.
16
К ночи толпа действительно стала редеть. Поскольку станцию метро «Парк Победы» закрыли во избежание несчастных случаев и давки, народ заранее устремился к другим станциям, понимая, что если все ломанутся в метро за пять минут до закрытия, то не уедет никто.
У милиции возникла идея, пользуясь случаем, перекрыть всю территорию до самого проспекта — тогда народу просто негде будет собраться снова. Но проблема была в том, что толпа хоть и поредела, но полностью не разошлась. Она освободилась от праздных зевак и состояла теперь из уфологов и м сочувствующих, сектантов и ортодоксальных фанатиков, сумасшедших и журналистов.
Сектанты и фанатики эксплуатировали по преимуществу две темы. Одни утверждали, что наступает конец света и в ближайшую пятницу в Парке Победы состоится Армагеддон. А парк называется так потому, что наши победят, и 144 тысячи праведников останутся жить вечно, тогда как грешники будут повержены и отправятся прямиком в геенну огненную.
Что касается медузы — то это либо сам сатана, либо авангард его войска.
Другие, до которых дошли совершенно секретные слухи о Зазеркалье, наоборот, решили, что Господь послал им землю обетованную, и требовали немедленно пропустить туда упомянутые 144 тысячи избранных.
Уфологи?тарелочники тем временем яростно отстаивали свое право установить первый контакт с гуманоидами и возмущались тем, что это право узурпировали власти.
— Они хотят убить наших инопланетных гостей! — надрывалась в истерике какая?то женщина.
— Пустите нас к инопланетянам! — хором скандировали остальные.
Конечно, разогнать эту вечернюю толпу было проще, чем дневную. Но обилие журналистов создавало серьезные проблемы.
Вечером к медузе приехали зачем?то министр обороны, министр внутренних дел и директор ФСБ. Их кортеж подвергся нападению сектантов и уфологов, но министры, вопреки ожиданиям, не дали приказа о разгоне.
Директор ФСБ доверительно объяснил командованию оперативной группировки «Медуза»:
— Применять силу сейчас нельзя. Переполошились иностранцы. Они требуют допустить к объекту их специалистов, обеспечить полную открытость и предать гласности все сведения, которые у нас есть. Если мы сейчас погоним отсюда зевак и журналистов, впечатление будет очень неблагоприятное.
— Но завтра здесь может собраться такая толпа, что мы с ней просто не справимся, — заметил генерал милиции, самый старший по чину непосредственно на объекте.
— Но завтра здесь может собраться такая толпа, что мы с ней просто не справимся, — заметил генерал милиции, самый старший по чину непосредственно на объекте. — Будут жертвы.
— Вот когда будут, тогда и поговорим. А пока включите громкоговорители на полную мощность и предлагайте всем разойтись во избежание несчастья. Кто не послушается — тот сам виноват.
Высокопоставленные гости уехали, а толпа осталась. Омоновцев в оцеплении сменили солдаты внутренних войск. Какая?то юная кришнаитка в нарядном сари расспрашивала сержанта о царстве Господа Кришны.
Сержант находился в запретной зоне не больше часа, но всю совершенно секретную информацию о медузе ему уже успели рассказать. К тому времени, как ее засекретили, собровец Денисов сообщил о Зазеркалье всему своему СОБРу, а оттуда информация расползлась по оцеплению и выплеснулась за его пределы.
Кришнаитка называла Зазеркалье «царством Господа Кришны», а сержант — «аномальной зоной», но они прекрасно понимали друг друга.
Слово «Зазеркалье» выплеснулось в толпу несколько позже, когда из кольца вышел Ян Борецкий со своей спутницей Наташей.
Наташа просочилась сквозь внешнее оцепление рядом с упомянутым выше сержантом и даже наступила ему на ногу, но сержант не заметил этого, потому что девушка была босиком.
Присев на железный барьер, Наташа обулась и обратилась к сержанту со словами:
— Извините, я вам на ногу наступила. Наступите и вы мне.
— Не положено! — сурово ответил сержант. — Отойдите за барьер.
В это время мимо него молча прошел Ян.
— Вот видишь, — у тебя тоже получается, — шепнул он Наташе, и они вдвоем вышли за кольцо.
— Погоди, — сказала Наташа, когда они оказались рядом с группой «тарелочников».
Ян послушно притормозил, а Наташа стремительно ввинтилась в эту компанию и весело спросила, указывая на медузу:
— Скажите, вы правда хотите туда попасть?
— Конечно! — услышала она хоровой ответ. — А что?
— Любой ценой?
— Любой.
— Понятно, — кивнула Наташа. — Ну что же, это нетрудно. Вам нужен сталкер, и я могу вас с ним познакомить.
