— Вот именно. Так было бы меньше хлопот, и Хранители могли не бояться, что у кого-нибудь из потомков МакКоев возродится дар, а это ускользнёт от их внимания.
— Но тогда… Тогда я ничего не понимаю, — немного растерянно произнесла Марика. — Если Запрет нам не опасен, если Хранители слабее нас… почему же они рвались в наш мир? Как они собирались бороться с нами?
Анте Стоичков хмыкнул, поднялся с кресла и прошёлся по комнате. Марика следила за ним взглядом.
— Насколько я понял из ваших с Алисой слов, — наконец заговорил он, — в том мире есть очень грозное оружие — ядрён… как его там?…
— Ядерное.
— Да, ядерное. Его нельзя использовать выборочно, чтобы избавиться от отдельных людей, рассеянных по всему миру. Но, если я не ошибаюсь, оно такое мощное и его запасов накоплено так много, что можно уничтожить целый мир — и даже не один раз.
— Боже! — выдохнула Марика с запоздалым испугом. — Так вы полагаете…
— Это одна из моих догадок, и я боюсь, что она близка к истине. Ведь в своём письме Кейт предупреждал, что опасность грозит не только вам, вашему отцу и Алисе, не только нам, Коннорам, но и всему нашему миру.
— Это так чудовищно, что об этом страшно даже подумать, — содрогаясь, произнесла Марика. — Но постойте! Вряд ли Хранители такие чудовища. В конце концов, для своего нападения они выбрали день, когда в Норвике отсутствовали двое слуг — Брайан и его жена Матильда; к тому же, как я теперь подозреваю, они постарались удалить из замка Джорджа, камердинера моего отца. Вы знаете об этом?
— Да, мне говорили.
— А это свидетельствует о том, что Хранителям, во всяком случае большинству из них, далеко не безразлична человеческая жизнь. Они не захотели, чтобы при бомбардировке Норвика погибли посторонние люди.
— Тем не менее, они подписали смертный приговор вам, Алисе и сэру Генри, — возразил Стоичков. — А то, что они удалили слуг, по моему мнению, свидетельствует не о гуманности Хранителей, а о том, что они мнят себя радетелями о благе человечества. Такие фанатики опаснее любых чудовищ, они способны уничтожить миллионы и миллионы людей, если будут уверены, что в результате этого остальная часть человечества заживёт лучше. Я очень хотел бы ошибаться, но почему-то мне кажется, что Хранители готовы были принести в жертву весь наш мир, лишь бы избавиться от нас — тех, которых они считают исчадиями ада.
Стоичков умолк, прекратил ходить по комнате и вновь сел в кресло. Марика смотрела мимо него на прислонённые к стене портреты из фамильной библиотеки отца и с грустью думала о том, что даже вернувшись туда, она не вернёт той частички себя, которую потеряла вместе с Норвиком. Теперь от древнего замка остались лишь развалины (если хоть развалины остались!) да ещё немногочисленные семейные реликвии, которые удалось спасти по настоянию Алисы.
Теперь от древнего замка остались лишь развалины (если хоть развалины остались!) да ещё немногочисленные семейные реликвии, которые удалось спасти по настоянию Алисы. Ах, если бы у них было больше времени…
И кстати! К вопросу о времени…
— Господин Стоичков, — отозвалась Марика, озарённая внезапной догадкой. — Вы покинули Флорешти ещё до тамошней полуночи? Ну, я имею в виду не вас одного, а всех наших.
— Да, разумеется, — подтвердил он, а в глазах его вспыхнули огоньки. — В полдвенадцатого по тамошнему времени или в начале восьмого по здешнему, златоварскому, мы уже были в Зале Совета.
«Значит, Марчия не ошиблась, — подумала Марика. — Они действительно ушли около пяти по ибрийскому».
— Но как это могло быть? — произнесла она вслух. — По всем нашим с Алисой расчётам, тамошняя полночь должна была наступить в шесть утра по времени Златовара.
Стоичков кивнул:
— Это действительно так. Но сегодня время словно взбесилось. С того момента, как Стэнислав разбудил меня, и до того, как Норвик был разрушен, у нас прошло без малого четыре часа, а там — лишь немногим больше четырёх. Пока мы ожидали нападения, то не обращали на это внимания, не до того было. А потом обратили — и крепко призадумались. Скажу сразу, что мы так и не нашли разумного объяснения столь безумному поведению времени. Спихивать всё на проделки Хранителей, как предложил Флавиан, было бы глупо.
— А я, кажется, догадываюсь, в чём дело, — задумчиво промолвила Марика. — К сожалению, проверить это пока нет возможности.
— Что проверить?
— Как течёт время здесь и там при открытых порталах. Я уже давно заметила одну странность, но как-то не придавала ей значения. Вы, наверное, обратили внимание, что при переходе из одного мира в другой мысленные послания немного искажаются?
— Да, я заметил. Когда я вызывал вас отсюда, а вы отвечали мне, то ваши слова как бы накладывались друг на друга.
— А в вашей речи между каждым словом следовала долгая пауза. И так было со всеми. Но как только оба портала соединялись, все искажения сразу исчезали. Это вы замечали?
— Нет, — покачал головой Стоичков, но тут же замер и, после секундной паузы, поправился: — Хотя да. Теперь припоминаю. Обычно, когда порталы соединялись, вы произносили только одно слово: «готово» или «можно», после чего я шёл к вам. Но в самый первый раз вы сказали мне: «Проходите, только осторожно», — и тогда ваши слова, насколько мне кажется, следовали в нормальном темпе.
— А со мной такое случалось раза три или четыре, — подхватила Марика. — Но я как-то упускала это из вида… А сегодня вы заметили разницу?
— По правде сказать, нет, — честно признался Стоичков. — Может, кто-то другой из наших заметил, но я был полностью поглощён другими мыслями. — Он умолк и ненадолго задумался. — Итак, вы полагаете, что течение времени в обоих мирах выравнивается, если они соединены порталами?
Марика кивнула:
— Иного разумного объяснения я не вижу. Я думаю, что при соединённых порталах оба мира как бы становятся единым целым… — Она вздохнула. — Но сейчас проверить эту гипотезу нельзя.
— Ничего, скоро проверим, — уверенно произнёс Стоичков. — Флавиан обещает, что Кейт с сестрой будут во Флорешти уже завтра вечером. В крайнем случае — послезавтра с утра.
— А если они откажутся сотрудничать с нами?
Стоичков ободряюще улыбнулся ей:
— Кейт согласится, не переживайте.
Нет на свете такого мужчины, который смог бы устоять перед вами.
Марика смущённо потупилась. Между тем Стоичков продолжал:
— А если серьёзно, то сегодня я имел обстоятельный разговор на эту тему с вашим братом, вашей тёткой и Флавианом. Все трое, хоть и весьма неохотно, признали целесообразность вашего брака с Кейтом. Так что с этой стороны препятствий не возникнет… Если, конечно, вы сами не передумаете.
Марика опять промолчала.
— Гм. Вижу, что не передумаете, — заключил Стоичков. — Что же до нравственных аспектов предполагаемого союза, которые, по словам Стэнислава, очень смущают вас, то я хотел бы обратить ваше внимание, что от Кейта требуется лишь одно-единственное волевое действие — снова впустить нас в мир МакКоев. Всё остальное, что нам от него нужно, это подробные сведения о Хранителях — их численность, их возможности, их имена, где они живут, какие государства находятся под их контролем и всё такое прочее.
— Ну и что?
