— Он знает законы, — вставил один из таможенников. Невысокий смуглый тип, гладко выбритый в четыре часа утра, с внушающим доверие голосом. Но выговор не шотландский. — Будьте благоразумны. Сержант ни в чем не виноват. Это мы подняли его с постели три часа назад. Мы ему очень обязаны.
Его я игнорировал. Я разговаривал только с сержантом.
— Сейчас ночь, а мы находимся в удаленной шотландской бухте. Что бы вы чувствовали, если бы четверо неизвестных оказались у вас на борту в столь поздний час? — Я пытался использовать этот шанс, хотя он был слабоват. Если они были те, за кого я их принимал, и если я был тем, за кого они меня принимали, то я не мог такого сказать. Но посторонний сказал бы. — У вас есть удостоверение личности?
— Удостоверение моей личности? — Сержант холодно уставился на меня. — Я не должен предъявлять вам никаких удостоверений. Я сержант Мак?Дональд. Я служу в полицейском участке Торбея вот уже восемь лет. Можете спросить любого в Торбее. Меня все знают. Если он в самом деле был тем, за кого себя выдавал, то это, видимо, был первый случай в его жизни, когда у него спросили удостоверение личности. Он кивнул на второго полицейского: — Констебль Мак?Дональд.
— Ваш сын? — Сходство было несомненным. — Лучший способ держать его в руках, не так ли, сержант? — Я не знал, верить им или нет, но чувствовал, что слишком долго разыгрываю из себя разгневанного судовладельца.
— Лучший способ держать его в руках, не так ли, сержант? — Я не знал, верить им или нет, но чувствовал, что слишком долго разыгрываю из себя разгневанного судовладельца. Следующий вопрос я задал уже не столь свирепо: — Ну, а таможня? По вашей части я тоже все законы знаю. У вас должно быть разрешение на досмотр, ребята. Я уверен, полиция подтвердит, что я прав. Вы должны где?то там у себя получить разрешение, не так ли?
— Да, сэр. — Это ответил второй таможенник. Средний рост, светлые волосы, начинает полнеть, говорит с белфастским акцентом. Одет как и первый: синий плащ, форменная фуражка, коричневые перчатки и тщательно отутюженные брюки. — Но это сильно усложняет дело. Мы предпочитаем добровольное согласие. Поэтому просто просим разрешения у владельца.
— И теперь вы собираетесь просить разрешения обыскать наше судно, так ведь? — спросил Ханслетт.
— Да, сэр.
— Но почему? — спросил я. Теперь в моем голосе звучало смущение. Я и в самом деле был в замешательстве. Я поистине понятия не имел, что они могли здесь искать. — Если мы все будем взаимно вежливы и не будем друг другу мешать, то хотя бы какое?то объяснение мы можем получить?
— Ну почему же нет, сэр, — сказал первый таможенник. — Груз стоимостью в двенадцать тысяч фунтов стерлингов был похищен прошлой ночью вблизи Айрширского побережья, сэр. Известно об этом стало вчера вечером. По имеющимся у нас данным его переправили на небольшое судно. Мы уверены, что оно ушло на север.
— Почему?
— К сожалению, это секрет, сэр. Это уже третий порт, который мы посетили, и тринадцатая яхта — четвертая в Торбее, которую мы осматриваем за истекшие пятнадцать часов. Чувствую, нам еще долго придется за ними гоняться. Тон у него был почти дружеский, словно он хотел сказать: «Не думайте, что мы в самом деле подозреваем вас. Мы просто делаем свое дело, вот и все».
— И вы, значит, обыскиваете, все яхты, которые пришли с юга? Или могли прийти… Иными словами, недавно прибывшие. Мы здесь с полудня. У грабителей должна быть очень быстроходная яхта, чтобы добраться сюда к этому времени — ведь они не могли с похищенными товарами рискнуть пройти через канал Кринан, им пришлось бы огибать мыс Кинтайр…
— Но у вас достаточно быстроходная яхта, сэр, — сказал сержант Мак?Дональд. Я все удивляюсь, какого дьявола повсюду, от Западных островов до восточных окраин Лондона, у всех полицейских сержантов одни и те же деревянные голоса, одинаковые деревянные физиономии и холодные глаза. Может быть, это как?то связано с формой. Я не обратил на его слова никакого внимания.
— Ну и что же мы… м?м?м… предположительно украли?
— Химические реактивы. Целый контейнер.
— Реактивы? — Я посмотрел на Ханслетта и усмехнулся, затем снова обернулся к представителю таможни. — Так значит, химические реактивы? У нас на борту есть реактивы. Но не на двенадцать тысяч фунтов, к сожалению. Короткая пауза. Потом Мак?Дональд спросил:
— Вы не могли бы пояснить, сэр?
— Нет ничего проще. — Я закурил сигарету, оттягивая момент торжества, и улыбнулся. — Эта яхта принадлежит правительству, сержант Мак?Дональд. Надеюсь, вы заметили флаг. Министерство сельского хозяйства и рыболовства. Мы — морские биологи. А в нашей кормовой каюте располагается плавучая лаборатория. Здесь, как видите, наша библиотека. — Две полки были забиты специальной литературой. — А если у вас остались еще какие?то сомнения, могу дать вам два телефонных номера — один в Глазго, другой в Лондоне, по которым вам подтвердят нашу благонадежность. Или позвоните начальнику шлюза в Кринан. Мы провели у него прошлую ночь.
Мы провели у него прошлую ночь.
— Да, сэр. — На сержанта я не произвел ни малейшего впечатления. — А куда вы отправлялись на резиновой лодке нынче вечером?
— Извините, сержант, не понял.
— Вас видели, когда вы покидали яхту в резиновой лодке около пяти часов вечера. — Холодок пробежал по моей спине, словно сороконожка в ледяных башмаках. — Вы направлялись к югу. Вас видел мистер Мак?Илрой, почтмейстер.
— Терпеть не могу подозревать в чем?то государственных служащих, но должно быть, этот парень был пьян. — Интересно, как его так получается, что после холодка на спине вас сразу бросает в жар. — Я никуда не ездил на резиновой лодке. У меня никогда не было резиновой лодки. Возьмите ваше увеличительное стекло, сержант, и если вы обнаружите здесь резиновую лодку, я подарю вам свою деревянную шлюпку, единственную на борту «Файркреста».
Деревянное выражение липа несколько смягчилось. Он уже не был так уверен.
— Итак, вы утверждаете, что не покидали борт яхты?
— Нет, покидал. Но только на нашей собственной шлюпке. Я огибал вон тот угол острова Гарв и собирал кое?какие образцы, характерные для здешних мест. Я могу продемонстрировать их вам в лаборатории. Мы ведь здесь, как вы понимаете, не на отдыхе.
— Без сомнения, без сомнения. — Теперь я был представителей рабочего класса, и сержант позволил себе чуть оттаять. — Видимо Мак?Илрой что?то напутал. По?моему, вы оба не похожи на людей, которые способны перерезать телефонную линию между островом и материком.
Сороконожка пробежала по спине вновь и перешла на галоп. Мы отрезаны от материка! Кое для кого это очень удобно. Я не стал тратить время на размышления о том, кто это сделал, — ясно, что произошло это не по божьей воле, уж это точно.
— Неужели я не ошибаюсь, сержант, — — медленно произнес я, — думая, что вы подозревали меня…
— У нас не было другого выхода, сэр. — Теперь он стал просто учтивых. Я был не только трудящимся, я был государственным служащим. Все, кто работает на правительство, вызывают уважение и являются гражданами, заслуживающими доверия.
— Так вы не обидитесь, если мы слегка осмотрим судно? ?Темноволосый таможенник был еще более вежлив, чем сержант. — Линия оборвана и… ну, вы понимаете… — Тон его был настойчив, но он улыбался. — Вели вы похитители… Теперь?то я понимаю, что это маловероятно, но все же, если мы упустим этот груз, то завтра вылетим с работы. Поймите, это только формальность.
