— Ну ладно. Не так все просто, как кажется. — Сержант Мак?Дональд развел руками. — Он не вторгался и не нападал, мистер Петерсон. Он только ошвартовался. Закон не против, этого. Физическое насилие и сопротивление? Но он сам выглядит так, словно он жертва, а не преступник. И какое же у него было оружие, мистер Петерсон?
— Я не знаю. Он, должно быть, выбросил его за борт.
— Понятно. Выбросил за борт, говорите? Итак, мы не имеем никаких реальных доказательств преступных намерений.
Я начал немного уставать от сержанта Мак?Дональда. Он быстро сговорился с мнимыми таможенниками, но со мной был исключительно сух.
— Вы хотите сказать, что это продукт коего больного воображения? Вы еще скажите, что я только что высадился на берег, напал на первого встречного, набил ему морду и приволок сюда, чтобы рассказать вам эту историю. Даже вы не настолько глупы, чтобы это проверить.
Его коричневое лицо стало красным, костяшки пальцев побелели. Он сказал мягко:
— Будьте добры не говорить со мной в таком тоне.
— Если вы и дальше будете упираться, как дурак, то я и буду считать вас дураком. Вы что, не собираетесь посадить его? — Но против него нет ничего, кроме ваших слов. — Есть. У меня есть свидетель. Он сейчас внизу, на старок пирсе. Адмирал сэр Артур Эрафорд?Джейсон. Очень уважаемый государственный деятель.
— Но когда я был у вас на судне, с вами был мистер Ханслетт.
— Он тоже там, внизу. — Я указал на своего пленника. — Почему бы вам не задать несколько вопросов вашему приятелю?
— Я послал за врачом. Сначала он должен привести в порядок его лицо. Я не могу разобрать ни слова из того, что он говорит. — Врач тут не поможет, — сказал я. — Меня, например, гораздо больше беспокоит то, что он говорят по?итальянски.
— По?итальянски? Это я быстро установлю. Владелец кафе на Западных островах итальянец.
— Это пригодится. Мы должны задать нашему приятелю несколько вопросиков. Где его паспорт? Как он появился в этой стране? Кто его нанял и где он живет? Сержант долго смотрел на меня, затем медленно произнес:
— Вы очень странный морской биолог, мистер Петерсон.
— А вы очень странный полицейский, мистер Мак?Дональд. Доброй ночи. Я пересек слабо освещенную улицу, вышел на мол и стал ждать в тени телефонной будки. Спустя две минуты по улице торопливо прошел человек с саквояжем и свернул к полицейскому участку. Он вышел через пять минут, что меня не удивило: это был маленький провинциальный эскулап, а тут требовалась госпитализация. Дверь полицейского участка снова отворилась, и оттуда быстро вышел сержант Мак?Дональд в наглухо застегнутом черном макинтоше. Он быстро шагал вдоль мола, не глядя по сторонам, поэтому мне легко было следовать за ним.
Он быстро шагал вдоль мола, не глядя по сторонам, поэтому мне легко было следовать за ним. Он повернул к старому каменному пирсу. В конце пирса он зажег фонарь, спустился по веревочной лестнице и подтянул за цепь маленькую лодку.
— Почему они не снабдили вас телефоном или передатчиком для срочных сообщений? — спросил я. — В такую ночь можно погибнуть в холодных волнах, так и не добравшись до «Шангри?Ла».
Он медленно выпрямился, выпустил конец из рук, и лодка исчезла в темноте. Он медленно поднялся по лестнице, очень медленно и тяжело, как старик, и спокойно спросил:
— Что это вы сказали о «Шангри?Ла»?
— Я не хочу принуждать вас, сержант, — приветливо сказал я. — Вы не можете разглашать служебные тайны. Вы ведь служите вашим хозяевам и теперь отправляетесь туда, чтобы сообщить, что один из их наемников серьезно искалечен и что у этого Петерсона серьезнейшие подозрения насчет сержанта Ман?Дональда. Так?
— Я не понимаю, о чем вы говорите, — отрешенно произнес он. — «Шангри?Ла»? Я не думал даже приближаться к «Шангри?Ла».
— Тогда куда же вы собрались? Ну, говорите… Ловить рыбу? Что?то не видно ваших снастей…
— А как вы объясните ваши собственные дела? — спросил Мак?Дональд.
— Я как раз этим в занимаюсь. Присоединяйтесь, сержант. Давайте поразмыслим о вашем итальянском парнишке. Я привожу его к вам, имея лишь смутные подозрения, что вы тоже в чем?то замешаны. Привожу, чтобы посмотреть, как вы отреагируете. И у меня не остается никаких сомнений. Вы прекрасно отреагировали. — Я, может, не такой умный, мистер Петерсон, — с достоинством возразил он, — но я н не полный идиот. Я думал, вы один из них или что?то в этом роде. — Он помолчал. — Но вы не из тех. Вы из службы безопасности.
— Да, я из службы безопасности. — Я указал туда, где в двадцати ярдах от нас стоял «Файркрест». — Вам лучше побеседовать с моим боссом.
— Я не подчиняюсь службе безопасности.
— Это ваше дело, — сказал я безразлично, отвернулся н посмотрел через мол. — А ваши два сына, сержант Мак?Дональд, шестнадцатилетние близнецы, которые якобы погибли некоторое время назад в Кайкгорме?
— Что вы сказали о моих сыновьях? — спросил он упавшим голосом.
— Только то, что мне, к сожалению, придется сказать им, что их отец и пальцем не пошевелил, чтобы спасти их.
Дядюшка Артур был страшен, как никогда, а уж если дядюшка Артур примется запугивать, тут есть на что посмотреть. Он даже не шелохнулся, когда я ввел Мак?Дональда в салон, он не предложил ему сесть. Пристальный синий взгляд василиска, усиленный и сконцентрированный сверкающим моноклем, пронизывал несчастного сержанта, как луч лазера.
— Итак, вы пытались ускользнуть, сержант, — начал дядюшка Артур без всякой преамбулы. Ровным, холодным, неумолимым тоном, от которого волосы дыбом встают. — Это следует из того, что вы находитесь здесь. Когда мистер Калверт сошел на берег с арестованным, у него уже были веревка достаточной длины, чтобы вас повесить, а вы своими руками завязали петлю. Не очень умно с вашей стороны, сержант. Вы не должны были пытаться вступать а контакт с вашими друзьями.
— Это вовсе не мои друзья, сэр, — зло сказал Мак?Дональд.
— Я сейчас расскажу вам то, что вы должны знать о Калверте — Петерсон это его псевдоним — н обо всем, чем мы занимаемся. Если вы когда?нибудь кому?нибудь повторите то, что я расскажу, это будет стоить вам работы, пенсии, всех надежд на будущее, на то, что вы сможете найти работу в другом месте, а также нескольких лет тюрьмы за разглашение государственной тайны.
Я лично буду поддерживать обвинение. — Он выдержал паузу и добавил, что было уже сущим излишеством: — Я ясно выражаюсь?
— Вы очень ясно выражаетесь, сэр, — сказал Мак?Дональд угрюмо. После этого дядюшка Артур рассказал Мак?Дональду все, что он считал возможным открыть ему, — это было не так уж много, и закончил словами:
— Надеюсь, мы теперь можем рассчитывать на ваше безоговорочное сотрудничество, сержант.
— Калверт догадался о моем участии в этом… — сказал тот тупо.
— Боже мой! — воскликнул я, — Вы же знали, что таможенники были поддельные. Вы знали, что у них нет документов. Вы знали, что их единственной целью было сломать нашу радиоустановку и узнать, нет ли у нас еще одной. Вы знали, что они не могли вернуться на материк — сильно штормило. А их судно… Это же был катер с «Шангри?Ла», именно поэтому вы отошли, не зажигая огней! А как вы узнали, что телефонные провода перерезаны в проливе? Вы знали, что они перерезаны, но почему же вы сказали, что именно в проливе? Потому что вы точно знали, что именно там. Вы могли бы хотя бы попросить таможенников связаться с банком, где хранятся деньги ваших погибших сыновей, чтобы закрыть счета. Но вы знали, что таможенники туда не собираются. И потом ваши сыновья, сержант, мальчики, которые якобы погибли, — вы не позаботились закрыть их счета. Потому что знали, что они не погибли.
