— Это невозможно. Просто фантастика. Я знал бывшую леди Скурос, которая умерла в этом году в больнице. Она…
— Она лечилась в психической лечебнице. Скурос был настолько любезен, что рассказал мае об этом.
— Ну и что? Она обожала его. Он обожал ее. Человек не может так измениться. Сэр Энтони… сэр Энтони — джентльмен.
— В самом деле? Расскажите, как он сделал свои последние миллионы. Вы видели леди Скурос, на так ли?
— Да, я ее видел, — медленно сказал он. — Она запоздала. Она пришла только ко второму блюду. — Он не видел в этом ничего примечательного. — Выглядела она неважно, на правом виске у нее был кровоподтек. Она сорвалась, взбираясь на борт из шлюпки и ударилась о планшир.
— Больше похоже, что она ударилась об своего мужа… Но вернемся к прошлому, к тому времени, когда вы в первый раз взошли на борт «Файркреста». Вы осмотрели судно?
— Я осмотрел его. Все, за исключением кормовой каюты. Она была закрыта. Я предположил, что вы прячете там что?то такое, что не хотели бы показывать случайным посетителям.
— Там было кое?что. То, что неслучайные посетители не хотели показывать вам, — медленно сказал я. — Ханслетт. Связанный Ханслетт. Они ждали сообщения о моей смерти, затем они убили Ханслетта или увезли с собой. Если бы сообщения о моей смерти не было, они дождались бы, пока я вернусь, и схватили меня тоже. Или убили бы нас обоих сразу. Ведь им ясно, что я знаю слишком много, чтобы оставаться живым. Им нужно много времени, чтобы вскрыть сейф на «Навтсвилле» и вытащить все эти тонны золота, а теперь они почуяли, что их время истекает. Сейчас они в отчаянии. Но пока они не сделали ни одной непоправимой ошибки.
— Они ждали сообщения о вашей смерти, — механически повторил дядюшка Артур. — Не понимаю.
— Речь идет о том вертолете, который вы прислали, сэр. Нас сбили вечером после захода солнца. Пилот мертв, а машина на дне моря. Они уверены, что я тоже мертв. — Теперь понятно. Я вижу, вы набираете темп, Калверт. — Почти никакой видимой реакции. Может он уже достаточно выпил к тому времени, но больше походило на то, что он ищет подходящую комбинацию, которая вернет меня в ряды безработных быстро и без особых затрат. Он зажег длинную манильскую сигару и задумчиво затянулся. — Когда мы вернемся в Лондон, напомните мне, чтобы я показал вам мой конфиденциальный рапорт на вас.
— Хорошо, сэр. — Пусть будет что будет.
— Я обедал с заместителем министра всего сорок восемь часов назад. Он спросил меня, между прочим, какая страна располагает лучшими агентами в Европе. Я не знал тогда, что ответить на этот вопрос. Но я сказал ему, кто, по моему мнению, является лучшим агентом в Европе.
Филипп Калверт.
— Вы очень добры, сэр. — Если бы убрать бороду, стакан с виски, сигару и монокль, то по выражению его лица можно было бы попытаться угадать, что задумал он своим изощренным умом. — Но вы собирались выгнать меня с работы тридцать шесть часов назад.
— Если вы в это верите, — тепло сказал дядюшка Артур, — то поверите еще кое?чему. — Он выпустил облако вонючего дыма и продолжил. — Один из пунктов в рапорте о вас гласит: «Не годится для обычного расследования. Теряет интерес и быстро начинает скучать. Проявляет лучшие качества в экстремальных ситуациях. В этих случаях не имеет себе равных». Это официальный документ, Калверт. Мне не придется потом отрезать себе правую руку?
— Нет, сэр. Знаете, кто вы, сэр?
— Старый черт Макиавелли, — сказал дядюшка Артур с некоторым удовлетворением, — Вы поняли, что тут происходит?
— Да, сэр.
— Налейте мне еще виски, мой мальчик, на этот раз побольше, и расскажите мне, что произошло, что вы знаете, и что вы предполагаете. И я налил ему побольше виски и рассказал, что произошло, что я узнал, и столько из того, что я предполагал, сколько мне показалось разумным ему рассказать. Выслушав меня, он сказал:
— Итак, вы думаете, — Лох?Гурон?
— Должен быть, Лох?Гурон. Больше я нигде ни с кем не разговаривал и никто не мог меня увидеть. Кто?то узнал меня там. Или получил мое описание по радио. Именно по радио. Судно, которое караулило нас с Вильямсом, пришло из Торбея или откуда?то вблизи Торбея. Им бы понадобилось в пять раз больше времени, чем нам, чтобы добраться на судне из Лох?Гурона. Где?то здесь, на море или на суше, есть радиостанция. И где?то на Лох?Гуроне есть другая.
— Вы видели лодку университетской экспедиции на чужом берегу Лох?Гурова. Якобы университетская экспедиция. У них на борту мог быть передатчик.
— Нет, сэр. Видели бы вы этих чудаков с бородами… — Я встал, раздвинул шторы по обеим сторонам салона и снова сел. — Я сказал вам, что их лодка была повреждена. Она стояла на мертвом якоре, однако в ней было полно воды. Сами они ее не дырявили, естественным путем она тоже возникнуть не могла. Кто?то о них позаботился. Еще одно мелкое происшествие с малым судном, которые так часто происходят в этих местах.
— Зачем вы раздвинули шторы?
— Еще одно происшествие, сэр. Оно вот?вот произойдет. Однажды ночью на судне появятся люди. Ханслетт и я мертвы, думают эти люди. По крайней мере я мертв, а Ханслетт или мертв, или у них в руках. Нельзя оставлять. «Файркрест» без присмотра, это может вызвать подозрения, качнется расследование. Поэтому однажды ночью они появятся на судне, поднимут якорь и отведут «Файркрест» в пролив на буксире. А там они перережут приемный патрубок системы охлаждения, включат насос, подающий заборную воду, перейдут на свое судно я снимут шляпы, а тем временем «Файркрест» будет тонуть, чтобы присоединиться к вертолету. И все будет выглядеть очень невинно, ведь Ханслетт и я вполне могли сняться с якоря до восхода солнца…
— И воды пролива поглотят вас, — кивнул дядюшка Артур. — Вы уверены в этом, Калверт?
— На этот раз абсолютно.
— Тогда зачем вы раздвинули эти проклятые шторы?
— Похоронная команда не явится когда попало, они будут ждать своего часа. Лучшее время, чтобы затопить яхту в этих водах, во время прилива, а если вы хотите действовать наверняка, лучше дождаться высшей точки прилива, то есть часа ночи. Ну, а если кто?то примчится сюда сразу же после того, как я раздвинул шторы, то это будет веским доказательством того, что существует передатчик, о котором мы говорили, и наши приятели, которые на нем работают, находятся где?то рядом, на суше или на море.
— Почему это является доказательством? — сердито спросил дядюшка Артур. — Почему они должны примчаться?
— Они знают, что Ханслетт у них. По крайней мере я так предполагаю, потому что не могу придумать другой причины его отсутствия. Они знают, что я мертв, но не совсем уверены в этом. И вдруг они видят призывный свет в иллюминаторе. Что это, спросят они себя, Калверт воскрес из мертвых? Или третий коллега Калверта и Ханслетта, которого мы прозевали? Кто бы тут ни был, он должен замолчать. И замолчать немедленно. Вы бы не примчались?
— Не стоит так легкомысленно относиться к этой возможности, — выразил недовольство дядюшка Артур.
— Говоря вашими словами, сэр, если вы поверите в это, то поверите еще кое?чему.
— Сначала надо было посоветоваться со мной, Калверт. — Дядюшка Артур поерзал на своем месте — едва уловимое движение, выражение лица не изменилось. Он был прекрасным администратором, но вот оглушать человека одним ударом и сталкивать его со скалы — это было не совсем по его части. — Я же говорил вам, что приехал сюда только для проверки.
