— Что же это значит? — спросил студент.
— Это значит, что змея меняет кожу, но сама от этого не меняется, — устало потянулся Максим. — Я эту эмблему нарочно придумал… Чтобы они знали, что я их тоже знаю.
— Кто это — они?
— Те самые, — ответил комиссар, — кого раньше называли бесами, чертями и ведьмаками.
— Хорошо, — сказал Борис. — Значит, вы расстреливаете революционеров и брешете, что они контрреволюционеры.
— Дело в том, — ухмыльнулся доктор социальных наук, — что, согласно диалектическому закону о единстве противоположностей, — революционеры и контрреволюционеры — это одно и то же.
— Как же так?
— Очень просто. Настоящие революционеры — это перманентные революционеры. После революции они продолжают беситься, но на этот раз уже против нового революционного режима, и таким образом становятся контрреволюционерами. Потому после революции согласно второй части марксистской диалектики — насчет борьбы противоположностей — всех революционеров нужно сразу же перестрелять, как бешеных собак! Понял?
— А сколько ты сегодня водки выхлестал? — спросил младший.
— Ну вот, — обиженно бормотал старший. — Я растолковываю ему сущность марксизма, а он не понимает… Мне сам Сталин верит… А этот дурак не верит.
Постепенно кровавый разгул НКВД охватил всю страну. Хватали всех, но больше всего хватали партийцев. Ежовые рукавицы нового наркома НКВД Ежова подметали почти подряд всех руководителей партийных и советских органов в областях, городах и районах.
Ежовые рукавицы нового наркома НКВД Ежова подметали почти подряд всех руководителей партийных и советских органов в областях, городах и районах. Назначат новых начальников. А потом, глядишь, уже и этих, новых, арестовали. Казалось, что советская власть не то кусает себя за хвост, не то меняет кожу.
Вместе с врагами народа нередко арестовывали и членов их семей. Чем выше к власти стоял арестованный, тем чаще вместе с ним исчезали его жена и дети. Жен ссылали, а детей отправляли в специальные детдома.
Отец Руднев был на редкость добрым человеком. По вечерам он любил долго пить чай и читать газету. В открытое окно на свет летели мухи и падали ему в чай. Отец вылавливал муху ложечкой, выносил на балкон и делал мухе искусственное дыхание: дул на нее до тех пор, пока она не улетала. Это был действительно человек, который мухи не обидит. Теперь же, читая газеты с описаниями кровавых подвигов НКВД, он старался не смотреть на Максима, сидевшего напротив него в генеральской форме НКВД.
— А в чем виноваты жены арестованных? — бормотал отец в седые усы. — Или маленькие дети?
Комиссар госбезопасности посмотрел на отца красными от бессонницы и водки глазами:
— Послушай, ты вот доктор?гинеколог, а я — доктор социологии… Скажи, неужели ты, гинеколог, не знаешь, что эти… так сказать, черти могут жениться только на этих… так сказать, чертовках? — Он поморгал белесыми ресницами. — Неужели ты, гинеколог, не знаешь, что вместо детей у них рождаются эти… так сказать, чертенята?
Отец сидел и делал вид, что не слышит его слов.
— Потому в свое время инквизиция и жгла эту нечисть целыми семьями, — сказал Максим. — Ну вот, и сейчас та же история…
Доктор гинекологии недовольно хмурился, а доктор социологии доказывал:
— Вот, например, старший брат Ленина, Александр, был повешен за покушение на Александра Третьего. Если бы тогда своевременно почистили всю эту семейку, то не было бы потом и Ленина. Кстати, в этом же самом заговоре участвовал и некий Бронислав Пилсудский. Если бы тогда почистили всю семью этого Бронислава, то… в общем не было бы маршалека Иосифа Пилсудского, который был младшим братом этого Бронислава. А поскольку этого не сделали, то во время русско?японской войны этот Иосиф стал вождем польских социалистов, попрошайничал деньги у японцев, занимался бандитизмом и в конце концов стал диктатором Польши. Сначала он гадил царю, а потом и Ленину, и Сталину. Потому мы теперь стараемся не повторять ошибок царского правительства. У нас подход сугубо научный. Социальные болезни нужно не только лечить, но и предупреждать их. В превентивном порядке.
Вскоре прокатилась волна арестов среди руководителей животноводческих совхозов, зоотехников и ветеринаров. Их обвиняли в организации массового падежа скота.
— Эй, ты, чернокнижник, — сказал Борис. — Неужели ветеринары травили коров?!
Вместо ответа Максим достал с полки книжку и ткнул пальцем:
— Читай!
«Многие особы… предались дьяволам… и путем колдовства, — читал Борис, — путем отвратительных деяний и ужасных преступлений убивали… вьючных животных, стадных животных, а также других животных…»
— Откуда это?
— Это булла папы Иннокентия Восьмого.
Дальше стояло:
Эти негодники причиняют страдания и мучают… животных ужасными и достойными сожаления муками и скорбными болезнями, как внутренними, так и внешними.
— Видишь, — сказал комиссар. — Нужно только знать историю.
Недалеко от их дома был парк ДКА. А в этом парке был старичок?сторож и ослица, на которой он возил дрова и опавшие листья.
Теперь арестовали и этого сторожа. Говорили, что он с этой ослицей немножко блудничал. Ну ему и пришили подрыв социалистической экономики.
Официально в НКВД числилось двенадцать отделов. Перепившись, Максим хвастался, что его 13?й отдел настолько засекречен, что о нем не должны знать даже работники остальных двенадцати отделов.
Решение о чистке было принято на заседании Политбюро 13 мая 1935 года. Но Максим уверял, что все планы чистки были подготовлены его Научно?исследовательским институтом, а общее руководство возложено на его 13?й отдел НКВД.
— Уж слишком многих вы хватаете, — укоризненно говорил отец.
— Это сложная социальная операция, — оправдывался доктор социальных наук. — Как гангрена. Или рак. Приходится вырезать по живому мясу.
— Боже, — вздыхала мать. — Какой ужас!
Видя, что отец и мать против него и что их не переубедишь, Максим больше всего откровенничал с младшим братом. Потому чем дальше развивалась чистка, тем больше Борис убеждался, что Максим явно помешался.
Когда после революции составляли новый Уголовный кодекс СССР, то все политические преступления подвели под 58?ю статью этого кодекса. Таким образом все жертвы чистки, все враги народа теперь попадали под эту 58?ю статью.
А Максим, помешавшись на своей средневековой кабалистике, говорил:
— Бобка, а ты знаешь, что означает 58?я статья?
— Что?
— А вот сложи пять плюс восемь… Сколько это будет?
— Пять плюс восемь… Тринадцать.
— Ну вот видишь… Тринадцать! Это не случайно, а нарочно — символика. Те, кто составляли этот кодекс, знали, что почти все политические преступления идут от этого корня.
— Какого корня?
— От луны.
Конечно, такую вещь может сказать только сумасшедший. Но уполномоченный Сталина по делам нечистой силы спокойно доказывал свое:
— Смотри, Бобка… Ведь в нашем теперешнем календаре двенадцать месяцев взяли искусственно, просто ради удобства. А раньше существовал как бы естественный лунным календарь — из тринадцати месяцев. Так как в году тринадцать новолуний. Примитивные народы так и говорили: не пять месяцев, а пять лун. Да и русское слово «месяц» по календарю одновременно означает месяц — луна.
— А при чем здесь 58?я статья?
