Занявшись алхимией, Максим попутно коллекционировал соответствующие этому ремеслу предметы. Так он приобрел где?то оригинальный кубок немецкой работы тех времен, когда в Германии охотились за ведьмами, из тонкого, раскрашенного от руки матового фарфора. Это была мастерская имитация человеческого черепа. Немецкий мастер так постарался и достиг такого сходства с оригиналом, что это произведение искусства было даже неприятно брать в руки. Максим же сидел и пил из этого кубка водку.
Как?то, проходя в свою комнату, Борис укоризненно сказал:
— Макс, зачем ты пьешь?
— Зачем? — Полковник медленно поднял голову и посмотрел на брата мутными глазами. — Так, поговорить надо…
— С кем?
— С тем, чего не могут вернуть даже боги… С собственным прошлым… которому я обязан своим настоящим…
— Зачем тебе это?
— Зачем?.. Душу облегчить… Впрочем, ты, безбожник, в этом ничего не понимаешь…
— Пойдем лучше в воскресенье рыбу ловить, — предложил безбожник.
— Воскресение… Это реинкарнация души… Перевоплощение души страданием, как говорил Достоевский. — В углах рта Максима скользнула нехорошая усмешка. — Нет, теперь я другую рыбку вылавливаю…
— Что, людей мордуешь? Эх, ты…
В голосе младшего звучала неприязнь. Старший нахмурился:
— Ничего ты не понимаешь… И не поймешь…
— И так все ясно. Потому ты и запил.
— Это только кажется, что это люди… А на самом деле это не люди…
— А кто же это?
— Ты, Бобка, меня лучше не спрашивай. — Полковник поморщился, как от тошноты. — А если я тебе даже и скажу… так ты этому не верь… и, смотри, никому это не рассказывай…
— Да ты все равно ничего умного и не скажешь, — согласился младший.
Старший качался на стуле и бормотал себе под нос:
— Да?с, правильно… Ты, Бобка, счастливое животное, млекопитающего, гомо сапиенс… мезоморфического типа… А ведь, собственно говоря, хотя ты ничего не понимаешь… ведь это тебя нужно благодарить.
— За что?
— За это! — Максим ткнул себя пальцем в грудь, где у него поблескивал орден Ленина. — Да, за это самое… Вот видишь, я тебе говорю, а ты ничего не понимаешь…
Он тяжело оперся локтями о стол и отхлебнул водки из своего мерзопакостного кубка.
— Ладно, так и быть, открою тебе тайну… Хочешь?
— Ты лучше меньше пей, а то нос красный будет.
— Я тебе серьезно говорю… А ты, дурак, смеешься… Это больша?ая тайна… Государственная тайна… — Полковник понизил голос, словно опасаясь, что кто?нибудь подслушает его тайну: — Так слушай… Вот ты, безбожник, думаешь, что чертей нет… А я вот тебе скажу, что черти есть!
— Так все пьяницы говорят.
Когда перепьются до чертиков.
— Болван, — беззлобно сказал полковник госбезопасности. — Черти есть… И оборотни есть, и лешие… А ведьмы и ведьмаки так на каждом шагу… Ведь я каждый день с ними дело имею…
— Понятно, если ты каждый день пьешь, — скептически заметил младший.
— Не веришь? — Старший, пошатываясь, встал, взял с полки какую?то толстую книжку, утыканную разноцветными закладками, по этим закладкам нашел нужное место и стал медленно и торжественно читать:
«…ведьмы и ведьмаки — это порождение зла, социальная зараза и паразиты, поклонники отвратных и непристойных убеждений, приверженцы яда, шантажа и других ползучих преступлений… Ведьмы и ведьмаки поднимают ссоры, ревность, споры, сердечные разногласия… Их пагубная деятельность простирается от семейных неприятностей и столкновений, в отдельности, может быть, и незначительных, но в целом чрезвычайно неприятных и мучительных, до самых серьезных преступлений — гибели имущества, внезапной болезни и гложущей смерти и, наконец…» — Здесь полковник НКВД, специализировавшийся на нечистой силе, многозначительно поднял палец. — Обрати внимание! «…и, наконец, до столкновения наций, анархии и красной революции, поскольку ведовство всегда было и будет политическим фактором… В результате ведьмы и ведьмаки являются постоянной опасностью для всякого упорядоченного общества». Знаешь, кто это сказал?
— Кто?
— Это сказал сам папа Иннокентий Восьмой! — с глубоким уважением произнес советский доктор социологии, как ученик, говорящий о своем наставнике. — Это написано в его знаменитой булле от 1484 года! И я подпишусь под каждым его словом!
— Мало ли какие глупости пишут, — возразил Борис. — Бумага все терпит.
— Нет, это вовсе не глупости. — Максим любовно погладил рукой переплет книги. — Это «История ведовства и демонологии» Монтегю Саммерса… Из сугубо научной серии «История цивилизации»… Саммерс — ученый теолог, а книга эта издана в Лондоне в 1926 году… Так что это вещь серьезная и современная… Надо только понимать, что за этим подразумевается…
— Эх, ты, мракобес, — сказал Борис. — И за что только тебе доктора дали.
— Вот за это самое… Но с точки зрения диалектического материализма…
— Значит, квалификационная комиссия тоже пьяная была?
— Никакой комиссии не было, — ученик папы Иннокентия Восьмого поставил книгу на место. — Мне доктора дал собственноручно сам Сталин!
— Врешь ты, — сказал младший.
Старший сделал большой глоток из своего отвратительного кубка?черепа, мотнул головой. Навалившись грудью на стол, он тупо уставился в кубок, словно рассматривая что?то на дне человеческого черепа.
— Все очень просто… Я разбил свою диссертацию на несколько независимых частей — по истории, по антропологии, по психологии и еще некоторым специальным предметам… Каждая часть была аннотирована лучшими специалистами Советского Союза в данной области… Каждая часть в отдельности, сама по себе, ничего особенного не говорит… Но когда сложить все части вместе, то получается то, что говорил папа Иннокентий, — нечистая сила как политический фактор… Все апробировано и подписано академиками, но как это сложить — это знаю только я… Да еще товарищ сатана…
— Ну и что толку, что ты знаешь?
— Как — что? Эти черти — есть социальная зараза, паразиты… Опасность для всякого упорядоченного общества… А раз так, то это уже по линии НКВД…
Полковник государственной безопасности оживился и заерзал на стуле так, будто он сидел верхом на сатане.
— Я Сталину говорю: «Смотрите, Иосиф Виссарионович, это источник анархии и революции…» Он не верит. Тогда я беру мои материалы, складываю как нужно — и на основании документальных фактов, подтвержденных академиками, доказываю, как эта нечистая сила сначала способствовала анархии в царское время, а потом участвовала в Октябрьской социалистической революции… Все в точности, с именами, с фамилиями…
— И с адресами? — насмешливо вставил Борис.
— Конечно, — увлекшись, продолжал ученик папы Иннокентия. — Сталин сначала обозлился, а я ему говорю: «Минуточку, Иосиф Виссарионович… Все дело в одном слове… Это опасность для вся?ко?го упорядоченного общества… Понимаете, вся?ко?го! Так что если вы считаете советскую власть упорядоченным обществом, то теперь эта же самая нечистая сила будет заниматься революцией против вас, то есть контрреволюцией…» И вот тут?то он призадумался…
Максим приложился к своему сосуду с водкой и икнул.
— После этого Сталин назначил меня… ик?ка… особо уполномоченным по делам нечистой силы… ик?к… в составе Народного комиссариата внутренних дел… ик?к… по всему Союзу Советских Социалистических Республик… Понял?
— Сидя верхом на стуле, он погрозил пальцем: — Только ты, Бобка, смотри… Никому это не говори… Это государственная тайна… А теперь знаешь что?.. Я что?то со стула встать не могу… Положи?ка меня в постель и сними сапоги…
