В складках пиджака обнаружился потайной карман. Я распахнул его и вытащил на свет два пакетика с порошком оранжевого цвета. Всё сразу стало на свои места.
— Вот оно что, — протянул я. — Дурью балуешься, оранжевую пыльцу нюхаешь. Нехорошо. Разве мама не учила тебя беречь здоровье?
Очевидно, все наворованные деньги малый пускал на дешёвый и в то же время опасный наркотик — оранжевую пыльцу, заполонившую город лет десять тому назад. Эта гадость быстро превращала нормального и здорового человека в кретина и отправляла в могилу за десять-двенадцать месяцев. Судя по дозе, Бурундук относился к категории начинающих.
Я не хочу жалеть несчастных наркоманов. Почти все они добровольно подсели на тот или иной дурман и могли винить в этом только самих себя. Кто действительно заслуживает жалости — это их родные и близкие, жизнь которых становится сплошным кошмаром.
Я распрямился и собрался было покинуть этот приют, как вдруг почувствовал удар по макушке. Послышался сухой треск, по сторонам полетели щепки. Меня шарахнули по голове каким-то предметом (позднее я опознал в нём стул, на котором сидел). Ветхая конструкция не выдержала выпавших на её долю нагрузок и развалилась на мелкие части. В ушах зазвенело.
Я обернулся и увидел бледную хозяйку. Её трясло, как припадочную. Подружке Бурундука удалось незаметно подобраться ко мне со спины и со всей силы треснуть стулом, взятым из спальни. Поняв, что ничего не вышло, женщина не на шутку перепугалась, ожидая расправы.
— Это что? — сурово спросил я, потирая ушибленную макушку. — А как же гостеприимство?
— Ой, мамочка! — истерически взвизгнула Микки и убежала.
Возможно, второй пакетик с пыльцой предназначался ей. Это объясняло странную манеру изъясняться.
Я забрал наркотики и выбросил их в мусорный контейнер в соседнем дворе, потом поймал кэб и поехал в контору. Настроение было препаршивейшее. Денег не нашёл, время потерял, а что касается злодея, то он сам себя наказал, подсев на пыльцу. Вот только нам от этого лучше не стало.
В конторе меня ждала грустная Лиринна с виноватым выражением на лице. Я поцеловал её в губы и сел за стол. Не мешало бы подкрепиться. Война — войной, обед — обедом. Впрочем, по времени должен быть ужин — поздний ужин, я бы сказал.
— Как всё прошло? — спросила напарница, разливая по чашкам недавно заваренный кофе.
— Отвратительно, — признался я. — Только зря башмаки топтал.
— Но ты нашёл вора?
— Нашёл. Он оказался наркоманом и спустил все деньги. Я врезал ему разик для науки и всё. Вот твой кошелёк, — сказал я и положил на стол пропажу. — Правда, в нём ничего нет.
Лиринна вздохнула, насыпала в мою чашку на одну ложку сахара больше, чем обычно, и придвинула тарелку с эклерами. Будем заедать неприятности сладким.
— Ты, наверное, думаешь, что я растяпа? — понуро спросила она.
— С какой это стати?! Сам хорош, вора проморгал. Ещё сыщик, называется. Конкуренты со смеху лопнут.
— Так ты на меня не сердишься? — в глазах девушки сверкнули накатившиеся слезинки
— Что ты, милая, — я приобнял эльфийку.
Ещё сыщик, называется. Конкуренты со смеху лопнут.
— Так ты на меня не сердишься? — в глазах девушки сверкнули накатившиеся слезинки
— Что ты, милая, — я приобнял эльфийку. — Разве я могу на тебя сердиться? Не переживай. Всякое в жизни бывает.
— А деньги? В кошельке была крупная сумма.
— Подумаешь, деньги! Заработаем.
Нашу жизнь нельзя назвать совершенной. Мы зависим от разноцветных клочков нарезанной бумаги, однако в мире полно других вещей, более важных, чем коллекционирование денег. Например, счастье и душевное спокойствие близких.
— Пей кофе, Гэбрил, остынет, — умиротворённо произнесла девушка.
— Сперва поцелуи, кофе на десерт.
Я обнял её и нежно поцеловал. Она ответила, сперва робко, якобы с неудовольствием, потом мой жар передался и ей…
— У Криса всё в порядке? — спросил я, возвращаясь к прерванному занятию.
— Да, мама должна его уложить спать. Просил, чтобы мы вернулись домой пораньше.
— Мне его не хватает.
— Ты хочешь, чтобы он сидел с нами в офисе до самой ночи? — притворно ужаснулась эльфийка.
— Нет, я бы хотел быть вместе с ним, укладывать его в кроватку, петь колыбельные.
— С твоим голосом только мертвецов будить, — засмеялась Лиринна.
— Ах, так тебе не нравится мой голос! — с шутливой угрозой вопросил я и протянул руки к её горлу. — Умри несчастная!
— Только после вас, сэр, — развеселилась эльфийка.
Она ухитрилась выкрутить мне правую руку и завернуть её за спину. В результате я едва не пропахал носом по столу. Лиринна старалась, чтобы больно мне не было, однако окажись на моём месте кто-то другой, подруга запросто сломала бы ему конечность.
— Сдаюсь, сдаюсь! — поспешно объявил я.
— Что-то ты недолго сегодня продержался, — обиженно заявила девушка, отпуская руку.
— Просто в гипсе обнимать тебя будет неудобно.
— Какие же вы, мужчины, неженки, — произнесла любимая, касаясь ладонью моей заросшей щетиной щеки.
— Я свирепый, как лев!
— И небритый, как ёж, — парировала Лиринна.
Мы засмеялись. Обстановка моментально разрядилась. Стало уютно и хорошо.
— Вот закроем контору прямо сейчас и вернёмся домой, к нашим, — мечтательно произнёс я.
Лиринна хмыкнула. Она знала, что на самом деле мы просидим в конторе допоздна в надежде обрести денежного клиента. Полно богачей, у которых жизнь начинается только после наступления сумерек. Приходится подстраиваться.
Майор Хэмптон пришёл за полчаса до того, как куранты пробили одиннадцать. Я как раз приготовился запереть контору.
Посетитель выглядел подтянутым и прямым как стрела. Такую выправку можно приобрести только на службе в войсках его величества. К тому же одежда на посетителе чем-то смахивала на армейский мундир, только без лампасов и эполет. В мужчине определённо чувствовалась военная косточка, и я не удивился, когда услышал вместо приветствия сжатую фразу:
— Майор Хэмптон.
— Очень приятно, — отозвалась Лиринна, — Мы представляем детективное агентство…
— Я знаю, — резко оборвал посетитель. — Я наводил о вас справки. Отзывы положительные. Вы меня устраиваете. Хочу вас нанять.
— Но вы же ещё ни слова не сказали о ваших проблемах, — удивился я.
— Не надо лишней спешки, молодой человек, — спокойно ответил майор. — Если я сказал 'а', значит, скажу и 'б'.
— Тогда говорите ваше 'б'. Мы слушаем.
— Меня хотят убить.
Он подкрутил кончик седых усов и склонил голову на бок. На вид ему было лет пятьдесят пять-шестьдесят. Пышная, я бы даже сказал роскошная шевелюра; глаза грозные, того и гляди начнут метать молнии; красный нос любителя выпить; коренастое телосложение; высокомерная поза — этот человек привык командовать и не любил, когда ему перечат.
— Не надо на меня так смотреть, — недовольно буркнул он. — Повторяю: меня хотели убить.
— Кто? — спросил я.
— Если бы я знал, — нахмурился майор. — Но так дело не пойдёт, — он запнулся.
— Не волнуйтесь, пожалуйста, — попросил я. — Здесь вы в полной безопасности.
— Я волнуюсь?! — обиделся майор, — Ха! Вы шутите. Я привык смотреть в глаза смерти. Этой рукой, — он потряс в воздухе пальцами, сжатыми в кулак, — я убил столько врагов короны, что для них потребуется целое кладбище. Чтобы меня напугать, надо очень постараться.
