— Нет, это слишком маленькое селение, столицу там не сделать, — сказал Ранер со свойственной ему способностью понимать шутки. — Но что-то в этом есть… В том, что ты говоришь. Лучше всего…
— Хм?
— Лучше всего проверить. Идем в этот Овраг.
Они вернулись за своим имуществом.
— А с этим придурком что делать? — спросила она, глядя на пленника. — Я не могу хладнокровно убивать людей, впрочем, этого-то за что? Но что — с собой его тащить? Отпустить? Сама не знаю.
Ранер пожал плечами и без лишних церемоний пришиб шпиона дубиной.
— Не смей, перестань! — завопила она, но было уже поздно. Рука у Ранера была в самом деле тяжелая. Она с отвращением отвела взгляд.
— И как ты только выжила в этих горах, сам не знаю, — сказал он, стирая с оружия кровь и прилипшие волосы и вытирая руку о куртку убитого.
— Значит, как-то это все же возможно. — Она медленно собрала свои вещи и пошла.
— Эй, Охотница! — крикнул Ранер.
Она обернулась, направив на него палец.
— Держись от меня подальше, — предупредила она. — Ты забил его как собаку. Ты ничем не лучше его.
Ранер не на шутку рассердился.
Ты ничем не лучше его.
Ранер не на шутку рассердился.
— А кто сказал, что я должен быть лучше?! Нет, погоди, я хочу услышать! — резко бросил он. — Что ты о себе думаешь, ваше благородие? Стрелять из лука, трусливо и из укрытия, — это хорошо, это более благородно? Был человек — и нет человека! Так же как и тот. Он шел и разговаривал, а потом вдруг сдох, и даже не знал, кто его убивает. Стрела за стрелой! Но дубиной? Дубиной почему-то нехорошо!
— Ты закончил?
— Не закончил! Я убил его, потому что в горах убивают, но я хотя бы смог посмотреть ему в глаза! А ты?!
— Ты закончил? — повторила она.
Он подошел ближе.
— Охотница, ты — громбелардская ошибка, — сказал он, уже спокойно. — Такая… такая девица без добродетели. Ты действительно на своем месте в горах, в самом деле. Здесь все, вместо того чтобы делать то, что нужно, вдруг начали заниматься чем-то странным и ни в какие ворота не лезущим. Как женщины. А ты — женщина. — Это прозвучало как оскорбление. — Ты непоследовательна. — Он тщательно выговорил, наверное, самое трудное из всех известных ему слов.
Она ударила его по лицу. Потом немного постояла, словно ожидая, не скажет ли он что-нибудь еще. Наконец она отвернулась.
— Идем, Ранер. Ну? Идем или нет?
Немалое время спустя, после того как они уже прошли около мили, она снова заговорила:
— Хоть ты и получил по морде, но, боюсь, ты прав…
20
У входа в расщелину, не далее чем в двух полетах стрелы из лука, находился частокол. Они осторожно отошли назад, укрывшись за бесформенной скальной пирамидой.
— Знаешь это место? — спросил Ранер.
Каренира покачала головой.
— Я никогда здесь не была. Об этом селении мне давно известно, поскольку я знаю, наверное, обо всех, что существуют в Тяжелых горах, по крайней мере в этих окрестностях. Но я никогда не пользовалась гостеприимством местных жителей, ведь это же разбойничье логово — и всегда было таковым.
— Похоже, тут никого нет, — сказал Ранер. — Частокол цел, дома, кажется, тоже. Но часового не видать. Я был здесь пару раз, кто-то всегда сторожит ворота. Впрочем, погляди — они случайно не приоткрыты?
— Можно ли как-нибудь незаметно перебраться через частокол? Например, ночью? — спросила она, но тут же пожала плечами. — Глупости… Ясно, что нельзя.
— Ночью частокол охраняют два-три человека.
— Вот именно. А сверху? Можно спуститься с вершины холма по веревке?
Ранер покачал головой.
— Это самоубийство. Скалы здесь выветрившиеся, сбросишь вниз пару обломков и наделаешь шума. Не говоря уже о том, что это совершенно сумасбродная идея, даже если бы внизу никого не было… — Он нахмурился. — Послушай, а зачем, собственно, нам туда пробираться? Это селение Хель-Крегири… Верно? Неважно, там ли она сама или нет… — Он неожиданно замолчал и задумался. — Впрочем, там на самом деле, похоже, никого нет, — сказал он.
— Тебе не кажется, что это несколько подозрительно?
— Ну да. Но что? Сидят по домам и пещерам? Как долго? Это ловушка или что?
И в самом деле, это не имело смысла.
— Не стоит все-таки просто так туда идти. Если там кто-то все же сидит… Не Кага ли случайно назначила за меня награду? — кисло спросила Каренира.
Ее спутник несколько смешался.
— Ну да. Я… не думал, что мы окажемся здесь вместе. Хель-Крегири не знает, что я бросил службу у нее.
— Что ты ей изменил, — сладким голосом проговорила она.
— Что ты ей изменил, — сладким голосом проговорила она. — То, что ты сделал, — попросту измена. Ты предатель, милый, а как только ты туда пойдешь, станешь и предателем, и шпионом сразу.
Она была вне себя от радости, наблюдая, как кроваво-красный румянец заливает его щеки и лоб. Он сглотнул слюну.
— Да, — сказал он. — Похоже на то.
Он не произнес ни одного слова в свое оправдание, хотя и мог. Это ей понравилось.
— Ну-ну, — сказала она. — Извини, Ранер. Думаю, то, что ты делаешь, вполне справедливо. Я зря тебя обидела.
Они снова вернулись к тому месту, откуда лучше были видны ворота в частоколе. Действительно, похоже было, что они слегка приоткрыты. Они долго наблюдали за частоколом и воротами, но не заметили ничего, достойного внимания.
— Может быть, сверху? С обрыва?
— Прежде чем мы туда заберемся, наступит ночь.
— Ну хорошо, тогда просто идем туда. В это селение, — предложила она. — Оба. Мы ничего не узнаем, если и дальше будем здесь торчать.
На этот раз сомнения начали возникать у Ранера.
— Мы лезем прямо волку в пасть. А если…
— Ничего не поделаешь, как-нибудь справимся. Ранер, что с нами? Еще немного, и мы ударимся в бегство.
— Не знаю. В самом деле не знаю. У меня… дурное предчувствие.
— У тебя бывают предчувствия, Ранер?
— Бывают, Каренира. — Он редко обращался к ней по имени. — Лучше, если я пойду туда один. В случае чего придешь мне на помощь.
— Кому приду на помощь? Убитому? Нет, — отрезала она. — Вместе нам справиться будет легче… впрочем, там ведь никого нет. Ранер, ведь я еще совсем недавно просто собиралась идти сюда одна. Я планировала это еще в Громбе.
— Тогда ты еще не знала, что за твою голову назначена награда, — заметил он. — Если…
— Идем, Ранер. — Внезапно в ее голосе появилась усталость. — Если, если… У меня тоже дурное предчувствие, — призналась она. — Но может быть, я просто слишком уж долго бегаю по этим горам? Сама не знаю. Я старею, Ранер… — тихо добавила она.
Он хотел что-то сказать, но она показала ему руку, согнув и медленно распрямив пальцы. На лице ее появилась неясная гримаса.
— Видишь? Больно… — негромко сказала она. — Я никогда еще не стреляла так плохо, как там… на дороге шергардов. Пять стрел, Ранер. Сегодня или завтра… Какая разница?
Он покачал головой.
— Перестань, это глупо. Раз надо идти, то идем.
Она кивнула, потом даже чуть улыбнулась.
— Действительно глупо. Вот именно. Лучше пойдем, Ранер.
Ворота и в самом деле были приоткрыты. Ранер и Каренира переглянулись. Охотница уже заранее достала лук и несколько стрел. Она несла оружие в левой руке, что казалось вполне естественным. В краях, где с оружием ходил каждый, открытое его ношение не могло вызвать никаких подозрений — тем более что в Громбеларде, по сути, мало кто знал, что такое колчан и чехол для лука. Столь же невинно выглядел и Ранер. Свою дубину он нес на плече, повесив на ней дорожные сумки, из-за чего грозное оружие чуть менее бросалось в глаза.
