— Не думаю, что это можно назвать подозрительным обстоятельством, — отозвался Владислав. — Инна ещё в школе выбрала своей будущей специальностью математическую физику, а на первом курсе активно изучала функциональный анализ и теорию групп.
— Очень полезные дисциплины, — одобрительно произнёс регент. — Хотя магия не подчиняется физическим законам, методы математической физики широкого используются при анализе сложных магических явлений, не поддающихся качественному рассмотрению. Я вполне допускаю, что Мэтр, заметив у вас склонность к математике, ненавязчиво направил ваш интерес в ту её область, которая представляет наибольшую практическую ценность для колдунов. Но это ещё не значит, что он умышленно создал такую ситуацию, когда вы захотели послушать мои лекции и тем самым позволили мне обнаружить ваш скрытый дар. Да и последующие действия Мэтра свидетельствуют о том, что наша встреча не входила в его планы. Когда я сообщил ему о своей находке, он явился на следующее занятие, якобы с тем, чтобы посмотреть на вас. А после сказал мне, что вас следует оставить в покое лет на пять-шесть, дескать, ваш дар ещё неустойчив и пока его трогать нельзя.
У меня ёкнуло сердце. Из бесед с Сандрой я знала, что за редким исключением все девочки, рождавшиеся с сильным колдовским даром, подобным моему, теряли его ещё в младенчестве. Я была первым таким исключением из общего правила за последнюю тысячу лет, и мне совсем не хотелось лишаться своего могущества. Несмотря на то, что порой оно причиняло мне массу хлопот, я уже привыкла к нему и не могла без него обходиться.
— Но ведь… Ведь это неправда?
— Конечно, неправда, — успокоил меня Ференц Карой. — Раз ваши способности пробуждены и действуют, значит у вас здоровый, полноценный дар, и его потеря вам не грозит. Как свидетельствует опыт, нивелирование дара происходит на начальном этапе его формирования — либо ещё в утробе матери, либо в первые три месяца жизни; в более позднее время ни одного подобного случая не зафиксировано — ни с мальчиками, ни с девочками.
Как свидетельствует опыт, нивелирование дара происходит на начальном этапе его формирования — либо ещё в утробе матери, либо в первые три месяца жизни; в более позднее время ни одного подобного случая не зафиксировано — ни с мальчиками, ни с девочками. Но, как вы сами понимаете, для девочек мы располагаем лишь отрицательной статистикой; поэтому нет ничего странного в том, что я поверил Мэтру, у меня не было никаких оснований подозревать его во лжи. Поразительно другое: с того дня я утратил к вам всяческий интерес и ничуть не удивился, когда вы перестали посещать семинар. Я словно забыл о вашем существовании. Конечно, я время от времени вспоминал о вас, но как-то вскользь, мимоходом, и у меня не возникало ни малейшего желания вас разыскать.
— А я избегала встреч с вами, — сказала я. — В тот день я с неожиданной ясностью поняла, что ещё не готова к восприятию материала такого уровня сложности, и это болезненно ударило по моему самолюбию. Я решила больше не приходить на ваши лекции, чтобы не выглядеть круглой дурой.
— Полагаю, эти мысли внушил вам Мэтр. Он был горазд на такие штучки.
— С вами он тоже что-то сделал?
— Вне всяких сомнений. И хотя я не смог обнаружить следов внушения, оно наверняка было, иначе нельзя объяснить мои дельнейшие действия… вернее, мою бездеятельность. Ведь вы, Инна, первая за полторы тысячи лет женщина — высший маг, и то, что я с такой лёгкостью выбросил вас из головы, что перестал интересоваться вами, что больше никому не рассказал о своём, без преувеличения, эпохальном открытии — всё это не просто странно, это дико, это чудовищно. Лишь в ноябре прошлого года я спохватился и начал вас искать, но к тому времени вы с Владиславом уже покинули Основу. Кстати, тогда я впервые услышал о вас, молодой человек, — добавил регент, обращаясь к моему мужу. — Прежде я не знал о вашем существовании и поначалу даже не был уверен, колдун вы или нет. Только после того, как мне стала известна история вашего усыновления, я понял, что вы не просто случайная жертва обстоятельств, а такая же фигура в игре Мэтра, как и Инна.
— Скорее, пешка, — мрачно заметил Владислав.
Ференц Карой покачал головой и произнёс с лёгким упрёком:
— Очень плохо, если вы вправду так думаете, юноша. Ложная скромность всегда вредна, а в вашем положении она просто непозволительна. Недооценивая себя, вы тем самым недооцениваете своё влияние на происходящие вокруг вас события, и это может привести к катастрофическим последствиям. В настоящее время лишь двадцать три человека, включая меня, обладают столь же сильным колдовским даром, как ваш; таким образом, вы от рождения принадлежите к числу двадцати пяти самых могущественных, самых значительных людей в мире. — Регент немного помолчал, устремив на нас свой проницательный взгляд. — Кроме того, Мэтр, последний из Великих, принимал деятельное участие в вашей судьбе; и как бы вы ни относились к его опеке, сам факт столь пристального внимания к вам со стороны Вышнего Мира значит много. Потом были ваши приключения на Агрисе, когда Нечистый бросил против вас огромные силы, но так и не смог справиться с вами. Вы двое, ещё такие юные и совсем неопытные, нанесли Нижнему Миру самое сокрушительное за последнюю тысячу лет поражение. Ну, а ваше видение в «колодце», и вовсе случай беспрецедентный. Всё это делает вас в глазах простых людей чуть ли не избранниками Небес, а в глазах колдунов… да и в глазах колдунов, пожалуй, тоже.
— А вы не думаете, что то видение было… просто видением? — робко спросил Владислав. — Ну, чем-то вроде коллективной галлюцинации.
— В определённом смысле это и была галлюцинация, — согласился регент. — Но она отражала некую объективную реальность высшего порядка, которую ваше сознание интерпретировало в привычных для вас образах.
В отличие от других людей, переживавших подобные видения, вы располагаете убедительным доказательством того, что не пали жертвой своего воспалённого воображения.
Мы сразу поняли, о каком доказательстве идёт речь. Под конец видения Ривал де Каэрден вручил нам точное подобие меча Мэтра, висевшего на стене в оружейной Кэр-Магни, и объяснил, что это — его внутренняя сущность, в то время как на Ланс-Оэли находится лишь физическая оболочка. Когда же Владислав с опаской заметил, что в своё время эта физическая оболочка здорово «ужалила» его, мои братья, Сигурд и Гийом, заверили нас, что впредь этого не повторится, поскольку теперь мы владеем внутренней сущностью меча. Прибыв в Кэр-Магни, мы убедились, что меч верховного короля действительно признаёт нас своими хозяевами и больше не «жалится». Мы взяли его с собой на Землю, даже не подозревая, какой фурор это произведёт среди здешних инквизиторов.
Владислав протянул руку и прикоснулся к ножнам меча, лежащего на невысоком столике между нашими креслами. Я чувствовала, что на языке у него вертится вопрос, который он не решается задать, боясь выказать своё невежество. Это понял и регент.
— Напрасно смущаетесь, юноша, — произнёс он. — Меч Мэтра загадка для всех, не только для вас. Меня он тоже ставит в тупик. Я чувствую, что в нём заключена огромная мощь, но откуда она берётся и как действует — понимаю слабо. А если начистоту, то совсем не понимаю. Несколько раз я с разрешения Мэтра пытался исследовать этот меч, но особыми успехами похвастаться не могу. Только и того, что научился нейтрализовать его болевое воздействие, да и то не полностью — когда прикасаюсь к нему, он немного «пощипывает», а все мои попытки извлечь его из ножен заканчивались весьма плачевно. Насколько мне известно, вы единственные из людей, которых меч Мэтра признал, если можно так выразиться, «своими».
