— Размышляя над тем, что вы мне докладывали о боеготовности наших войск, полагаю, мне следует отставить генерала Сухомлинова с поста военного министра и заменить его кем-нибудь другим, более энергичным. Вот и дядя Николаша со мной полностью согласен, — меняя тему, проговорил император. — Я думаю, генерал Поливанов будет уместен на этом посту. Мне его горячо рекомендуют. Каково, скажите, ваше мнение о нем?
— Русский Иван врага всегда бивал, — с сомнением вздохнул генерал-адъютант. — Однако ж пол-Ивана для победы маловато.
— Шутите? — хмыкнул государь. — Ну-ну.
— Я полагаю, ваше величество, что мудрость не оставит вас.
— Вы говорите так, будто у вас в кармане имеется какое-то дельное предложение, — поворачиваясь к стоящему за спиной генерал-адъютанту, произнес император.
— Вы правы, государь. Если то будет угодно вашему величеству, я бы предложил создать Военно-дипломатический комитет, в задачи которого бы входило согласование и совместная разработка всех общих боевых действий России с ее союзниками.
— В чем же вы видите резон подобного комитета? — удивленно поинтересовался Николай II.
— В чем же вы видите резон подобного комитета? — удивленно поинтересовался Николай II. — Нет, то есть я понимаю, что совместная разработка была бы весьма полезна, однако же, прямо сказать, мне невдомек, каким образом сие предложение следует из ваших же предыдущих утверждений.
— Признаться, я-то как раз не вижу особого смысла в подобных согласованиях и разработках. Обмолот порохового дыма! Не припомню случая, чтобы французы или же англичане двинули хотя бы взвод, когда сие было нужно России. Более того, нынче англичане планируют высадку в Дарданеллах, чтобы захватить их явно в пику нам. И все же, если моя идея вам по нраву, я бы предложил вашему величеству поставить во главе этого комитета генерала Янушкевича.
— Начальника штаба Ставки Верховного главнокомандующего? — с некоторым сомнением уточнил император.
— Именно так, государь, — четко произнес начальник Военно-походной канцелярии.
— Отчего же вдруг?
— Смею утверждать, что сей генерал от инфантерии столь мало смыслит в военном деле и столь хорош, когда следует найти причины оттяжек и проволочек, что всякое дело, порученное ему, неизменно тонет в бумажном море. За все лета военной службы этот славный генерал ни дня не провел вблизи поля боя. Он не знает ни одного театра военных действий и последний раз непосредственно руководил войсками, кажется, еще только по выпуску из Михайловского училища. Его высокопревосходительство и батальоном-то не в силах управлять, не то что определять стратегию фронтов. Но если предлагаемый мною комитет возглавит подобная фигура, бывший начальник Ставки Верховного главнокомандующего, это непременно поднимет статус сего, по сути бесполезного, учреждения и даст возможность вручить освободившуюся должность военачальнику куда более достойному, нежели сей тапер в синематографе. [15]
— А вы не очень-то расположены к нему, — покачал головой самодержец.
— Сам по себе этот генерал мне глубоко безразличен. Мало ли в России чернильных полководцев. Но сейчас во главе организации, призванной быть мозгом воюющей армии, он столь неуместен, что, пожалуй, даже и вреден. Тем более что… — Генерал Орлов замялся.
— Ну? Что же вы замолчали? Продолжайте!
— Ваше величество, полагаю, вы уже видели представленные полковником Луневым списки задержанных по делу о фальшивых купюрах?
— Я взглянул на них, но лишь мельком, когда нынче утром подписывал верительные грамоты нашему послу в Южно-Африканский союз. — Николай II огорченно вздохнул. — К моему удивлению, там немало известных фамилий, — император обескураженно развел руками, — кто бы мог подумать, что даже Гучков способен на такое?!
— Вот ведь, какая незадача, — согласился князь Орлов. — Однако в данном случае человек, о котором я веду речь, не слишком известен. Хотя в определенных кругах…
— Кто же это?
— Это некто Францевич, Людвик Казимирович, присяжный поверенный. Он двоюродный брат начальника штаба Ставки и в отсутствие генерала ведет все финансовые дела его семьи. Ночью этого господина арестовали. В его доме было обнаружено пять тысяч рублей фальшивыми ассигнациями. Еще около двух тысяч господин Францевич уплатил по счетам жены и матери генерала, своей родной тети.
— Да, неприятная ситуация, — согласился царь.
— Еще какая неприятная! Всего месяц назад господин Францевич успешно выступал в суде по делу о польских социалистах-непримиренцах.
— Это те, которые агитировали устраивать акты саботажа в тылу нашей армии во Львове и в Варшаве?
— Так точно, — подтвердил Орлов.
— Это те, которые агитировали устраивать акты саботажа в тылу нашей армии во Львове и в Варшаве?
— Так точно, — подтвердил Орлов. — А всякому известно, что во главе этих социалистов давно уже стоит некто Юзеф Пилсудский, имеющий живейшее сношение с австрийским и немецким Генеральными штабами.
— Вот даже как? — Император забарабанил пальцами по столешнице. — Вы что же, утверждаете, что сей защитник польских мятежников имеет прямую связь с Пилсудским, а через него с нашим врагом?
— Это утверждаю не я. Вот гранки утреннего номера «Русской вести», где пишется, что начальник Ставки Верховного главнокомандующего торгует военными секретами с попустительства великого князя Николая Николаевича.
— Экие прохвосты! Да как они смеют? — возмутился император. — Откуда они вообще?..
— Этого, увы, не знает и сам главный редактор, — вздохнул князь Орлов. — Но следует отметить, что знакомый нам уже «Честный гражданин», коим подписана статья, — личность весьма информированная. Случай с запиской кайзера Вильгельма — лишнее тому подтверждение. Спасибо еще полковник Лунев позаботился лично нанести визит в редакцию «Русской вести». Иначе уже сегодня бы в столице разразился грандиозный скандал, размеры и последствия которого даже трудно представить.
— Невероятно. — Государь прошелся по кабинету от стены к стене и, постояв у огромной карты России, вернулся в исходную позицию. — Однако полагаю, все написанное в этой статье — измышление?
— Полковник Лунев ищет вышеназванного «Честного гражданина», дабы задать ему этот вопрос при личной встрече. Однако, ваше величество, у меня есть дурные новости на эту тему.
— Что еще? — почти взмолился Николай II.
— Как сообщает наш источник, в австрийском штабе известны определенные детали предстоящей операции в Карпатах и Буковине.
— Это что, шутка?
— Увы, нет.
— Но ведь это… — Император до хруста сжал пальцы.
— Ваше величество, — Орлов подошел к императору почти вплотную, — я верю, что решительные действия могут еще изменить ситуацию и обернуть ее в нашу пользу. Противник думает, что он раскусил наш маневр. Раз так, значит, следует оставить его в этой уверенности и незамедлительно поменять план действий. Сегодня вижу одного-единственного человека, способного на столь масштабное стратегическое решение.
— И кто же это?
— Генерал от инфантерии Алексеев Михаил Васильевич, начальник штаба Юго-Западного фронта. Он человек с несомненным стратегическим даром. К тому же ему прекрасно известен театр военных действий, а потому ему не нужно особо входить в курс дела.
