— Вот и славно. Два-три дня еще полечишься, и лучше прежнего станешь. С лошадью взапуски бегать сможешь!
— Это чудо! — выдохнул Николай II.
— Божья воля приходит в мир через меня. — Распутин поднял вверх указующий перст.
— Любую награду проси! — Царь развел руками.
— Не мне награда, но Господу! — воздев очи к лепному потолку, вещал Старец. — Что ему злато и все царства земные? Но ежели вопрошаешь ты, чем воздать Спасителю, отвечу: нет мне иной корысти, кроме как счастье твоего дома да польза родимому Отечеству. И чтоб лик Господень не отвернулся от вас, прошу тебя, государь мой, вели отдать в мою власть ведьму Лаис Эстер. Во всем свете никому, кроме меня, не совладать с ней. От козней ее и тебе, и царству твоему многие беды проистекают.
Николай II взял целителя под руку и заговорил тихо, стараясь, чтобы разговор их не достиг чужих ушей.
— Пойми меня, Григорий. Мне самому эта ведьма досаждает, я рад буду избавиться от нее и, конечно же, не премину исполнить твою просьбу.
Мне самому эта ведьма досаждает, я рад буду избавиться от нее и, конечно же, не премину исполнить твою просьбу. Однако не сейчас. Так надо… — Император замялся. — Следует повременить. Это для нашей безопасности.
— Господь вручил тебе царствие, ибо ведома ему сила твоя, — покачал головой старец. — Меня ж он привел из дальних мест к царскому двору, дабы хранил я тебя, семейство твое, а с ним и всю Россию. Не станет меня — и царству не выстоять, и всем вам конец придет. Россия кровью умоется да крапивой утрется. Все замыслы твои — суть человечьего разумения плоды. Мои же — божьей десницей начертаны. Ты царь — тебе решать. Я же вновь говорю: отдай мне ведьму. Не завтра, не днями, а нынче же! — Старец умолк, затем, выдержав паузу, вновь обратился к императору: — Ну что, отдашь ли?
— Да, — склонил голову Николай II.
ГЛАВА 12
Кот в перчатках мышь не поймает.
Бенджамин Франклин
Чарновский сидел у постели Лаис, ласково гладя ее иссиня-черные шелковистые локоны.
— Какая же ты у меня хрупкая. Ну ничего, здесь отлежишься, придешь в себя, окрепнешь, а там я тебя куда-нибудь подальше от войны и холодов переправлю. Ну вот, скажем, в Австралию. Знаешь, какие в Австралии кенгуру?
Лаис слабо улыбнулась. Она, конечно, понимала, что все, о чем сейчас говорит ее возлюбленный, имеет целью лишь успокоить ее. Какая уж тут Австралия, когда на море столь же, если не более опасно, чем на берегу. Но ей было приятно ощущать заботу этого могучего великана, казалось, самой природой созданного для геройских подвигов и покорения дамских сердец.
— Послушай, — тихо произнесла она, прерывая рассказ конногвардейца о повадках кенгуру. — Мой тайный кабинет — вы нашли его?
— Ну, после того, как в нем побывал Распутин, найти его было также сложно, как Зимний дворец. Не волнуйся, все на месте. Я позаботился, чтобы ничего не пропало.
— Замечательно! — Лаис откинулась на подушки. — Мы должны вновь совершить ритуал вызова демона. Страшно даже предположить, что может произойти, если Хаврес, великий Герцог народа своего, заполучит в свое распоряжение столь жуткую особу, как Распутин.
— Да ну, скажешь тоже. Не такой уж он и жуткий, — отмахнулся Чарновский. — Обычный темный мужик с быдлячьими повадками, дорвавшийся до власти.
— Нет, — покачала головой женщина, — это не так. Он — порождение демона, и теперь сила его достигнет небывалой мощи, а устремления… Даже представить сложно, что взбредет ему в голову!
— Ну, предположим, — задумчиво кивнул Чарновский, — может быть, ты права. Что же, по-твоему, мы должны сделать?
— Я уже сказала тебе — вызвать Хавреса и вернуть туда, откуда я его ненароком выпустила.
Ротмистр с сомнением покачал головой.
— В таком-то состоянии?
— Я должна это сделать. — Беглая жрица Прародительницы Эстер с неожиданной силой вцепилась в руку конногвардейца. — Господи, как мне здесь холодно и страшно!
Чарновский молча вздохнул. Было о чем подумать.
— Ладно, попробуем сделать все, как ты пожелаешь. Хотя, право слово, не стоит уж так тревожиться.
Возлюбленная поглядела на него с нескрываемой грустью.
— Днем в мой дом приходил один из нотеров. Он был в какой-то форме, вооружен и преспокойно разговаривал с жандармом, словно те и не думали стеречь мой дом.
Стражи Храма нашли меня в Петрограде, значит, теперь постараются сделать все, чтобы захватить или уничтожить. Не говори мне, что они не смогут ворваться сюда. Они смогут, ты не представляешь, что это за люди. Мне очень страшно. Прости, я должно быть, ужасная трусиха. Но ведь пламя и впрямь подступает со всех сторон.
— Ну-ну, не беспокойся. С нашей охраной можно ничего не опасаться. Пока отдыхай, набирайся сил, а я прикажу найти тебе комнату для заклинаний и вынести оттуда всю мебель.
Он поднялся и, поцеловав каждый пальчик ее тонкой ручки, вышел из спальни.
— Мишель, Мишель, — грустно проговорила вслед ему госпожа Эстер, — как же тебе все объяснить, чтобы ты понял?!
* * *
Барраппа страдал от голода. С утра у него маковой росинки во рту не было, и в ближайшие часы уж точно кормить его никто не собирался. Погрузив охранявшего его жандарма в состояние безмолвного оцепенения, он без особых проблем покинул здание Главного штаба. Однако, понимая, что его маскарад дает лишь кратковременную отсрочку, недавний арестант поспешил сменить одеяние, как только представился случай. Увы, поменять лицо было выше его сил. Очередной задачей было добраться до Лаис.
Когда он доковылял до ее дома, дюжие грузчики уже таскали сундуки и чемоданы в запряженные битюгами фургоны. На крыльце статный конногвардеец, потрясая кулаком, вдохновенно переругивался с жандармом, пытавшимся не допустить переезда особы, состоящей под охраной. Когда оскальзывающиеся на утоптанном снегу грузчики вытащили из дома очередной сундук, Барраппа без лишних разговоров подхватил его сбоку, помогая удерживать тяжелое, окованное металлическими полосами вместилище дамских тряпок. Вслед за тем молча залез в фургон, словно бы для того, чтобы получше разместить там груз.
То ли его приняли за одного из слуг, то ли попросту были рады нежданному помощнику, но ни у кого и мысли не возникло поинтересоваться, откуда взялся этот крепкого вида чужак и что ему здесь надо. Между тем Барраппа аккуратно поставил сундук среди прочих вещей Лаис и, убедившись, что за ним никто не наблюдает, принялся доставать из него платья и распихивать их по соседним тюкам.
Спустя несколько минут повозка тронулась, а еще через полчаса, уже сидя в сундуке, капрал Длугаш почувствовал, как те же, а может, и другие грузчики с кряхтением подхватили сундук, в котором он приехал, и, ругая сквозь зубы господ, понесли куда-то, судя по звуку, в дом. Наконец-то он мог почувствовать себя в относительной безопасности, однако очень скоро это чувство сменилось до обидного банальным чувством голода.
Барраппа прислушался, ожидая услышать чьи-нибудь голоса. Но нет, снаружи не доносилось ни единого звука. Тогда он приподнял крышку и, стараясь двигаться как можно тише, вылез. Должно быть, он очутился в чулане, во всяком случае, к жилым помещениям комната, куда был занесен сундук, похоже, не относилась.
