— А как будете костер разводить?
— Это мой вопрос! — Ирави подняла над головой листок с вопросом.
— Разведение костра под дождем! Берунчик, у тебя трут с собой? Девочки, пошустрите насчет дров.
Болан с каменным лицом наблюдал за происходящим. Происходящее ему не нравилось. Больше всего не нравилось, что в поведении группы он поминутно узнавал себя. Свои выражения, свои жесты, свои поступки. Со стороны это смотрелось отвратительно.
Со стороны это смотрелось отвратительно. Самое обидное, что он был вынужден хамить из стратегических соображений, хамство было его оружием. Девушки же хамили «из любви к искусству». Хотя, кто их знает… Умницы ведь. Может, тоже воспитывают? Вопрос, кого?
Затрещал разламываемый на дрова стул. Шина подбежала к столу комиссии, сгребла в охапку оставшиеся билеты и предложила Ирави в качестве растопки. Ирави застучала камнем о камень, высекая искры. Вскоре задымил трут. Ирави встала на колени, кормой к столу экзаменаторов, опустила лицо к самому полу, раздула огонек. Через минуту на кафельном полу уже разгорался маленький костерок.
— Неплохо, — оценил председатель, но в билете упоминался костер под дождем.
— Будет дождь, — заявила Магма, внимательно рассматривая потолок.
— Девочки, видите эту пожарную хреновину? Сейчас она сработает и включится оросительная система. Ох и вымокнем!
Ирави и Шина проворно принялись сдвигать столы, закрывая костерок.
— Тушите, тушите быстрей! Зачтено! — весело закричал председатель комиссии. Он, как и девушки, откровенно веселился.
— Как скажете… Девочки, как туристы костер тушат!
— Рави, Шина… Не увлекайтесь, — совсем негромко подала голос из своего угла Илина. Девушки переглянулись, хихикнули, раскидали и затоптали костерок. Расставили столы по местам, а Элита подмела пол. Болан переполнился гордостью за свою группу. Что бы там ни говорили, а дисциплина в группе была. Одно тихое слово — и девочек словно подменили. Он встал и поднял руки.
— Все молодцы! Экзамен выдержали.
— А как же вопрос? У меня — «Основные принципы воспитания детей». Я столько рассказать хотела… — растерялась Магма.
— Да разве суть экзамена в том, чтобы ответить на вопрос? Переживем старт, обустроимся, всем и расскажешь. Вечера будут длинные, скучные. А сейчас… Три-четыре!
— Мы вместе!!! — откликнулись девушки так, что задрожали стекла.
Выделили под погрузку капсулы. Как и заказывал Болан, сто штук. Причем, капсулы для нового старта были не сферической, а цилиндрической формы. То есть, превосходили старые по полезному объему процентов на двадцать. Началось лихорадочное переписывание списков. После чего группу усилили двумя бригадами профессиональных укладчиков, и все на неделю переселилась на склад. Им выделили огромный зал. В один конец поступали заказанные товары. Вдоль стены рядами стояли пустые капсулы. Автопогрузчик вытаскивал две капсулы в центр зала, девушки в экзоскелетах подтаскивали укладчикам коробки и контейнеры, указанные Боланом, те сортировали, взвешивали, тяжелое и прочное укладывали вниз, обкладывали амортизирующими прокладками, заносили список в комп. Загруженные капсулы погрузчик отвозил к дальней стене. Болан с портативным компом на шее, словно лоточник, бегал вдоль груды багажа, громко командовал, нервничал, ругался, обещал кому-то шею свернуть, кого-то кастрировать в детстве, чтоб генофонд не портил. Заставлял девушек переворачивать горы багажа в поисках «генератора электрического полупортативного». Но дело двигалось. И, к концу недели обнаружилось, что гора багажа рассосалась, а шесть капсул пусты. Болан пришел в восторг и заказал партию компов, генераторов, портативных станков, запасных топливных элементов для экзоскелетов, семян всего подряд и даже кое-что из геологоразведочного оборудования. Пока складское начальство связывалось с базами, девушки, перемешавшись с укладчиками, отдыхали, зарывшись в мягкие горы упаковки, шутили, смеялись.
— … портативный — значит с ручкой.
Полупортативный — с двумя ручками, — объясняла кому-то Петра эмпирическое наблюдение.
— … безмоторное транспортное средство…
— Пешкарус.
— На букву «т»!
— Топтобус!
— Ха! Одна лишняя.
— Ну тогда трейлер.
Они не боятся, — думал Болан. — Через неделю старт, а они не боятся. Я боюсь. До дрожи в коленках, до холодного комка в животе боюсь. Я не хочу в другой мир. Я не преступник, не извращенец. Зачем меня туда?
И тут же услужливая память подсказала: «Карута». Отравленная долина, снесенные мосты, десятки покинутых домов, закрытый по его вине проект светителей. И рабство. Он восстановил на планете рабство. Гнусный пережиток, изжитый сто пятьдесят миллионов лет назад. В его группе три рабыни. Пусть они не знают этого слова, но суть не меняется. Заложницы собственной физиологии. Чапан, один Чапан понимал, что он сделал, называл вещи своими именами и открыто возражал. Еще одно пятно на совести.
— Моя совесть — пятнистая гиена, — произнес он вполголоса.
— А моя — зебра, — отозвалась из-за плеча Элита. — Не переживай, Хоро. Ты сделал столько хорошего для будущих имплантов, что имеешь право на маленькие недостатки. А мне впору утопиться. Хочешь, я тебе спинку помассирую?
Обычно установка капсул на старт имплантов не касается, но этот старт был новым, поэтому Болан работал наравне со стартовой бригадой. А где он, там и девушки. Капсулы устанавливали на низеньких тележках с гладким, обтекаемым днищем, тележки ставились на рельсы и сцеплялись друг с другом.
Разгонный тоннель длиной четыреста метров проходил сквозь кольцевой генератор Окна. Если мир будет признан неудачным, генератор отключится и капсулы попадут в трехсотметровый так называемый шлюзовой тоннель, за которым идет пятисотметровый тормозной, а если и этого окажется мало, капсулы пробьют мембрану и затормозятся на двухкилометровом участке пути под открытым небом. В шлюзовом тоннеле капсулы дважды пройдут сквозь огненную завесу. Считается, что огонь сумеет уничтожить всех вирусов и бактерий, успевших проникнуть через Окно и осесть на капсулах. Две первые капсулы сцепки отличаются от остальных. На них установлены огромные широкие колеса и якорные устройства, закрепляющие голову сцепки на грунте после прохождения окна. При желании эти капсулы можно превратить в вездеход.
Механики и инженеры рассказали Болану, что все по отдельности неоднократно проверялось. И якоря, и Окно и стартовые бустеры. Осечек не было. Но вместе — ни разу.
В ночь перед стартом Болан уснул сразу и спал без сновидений. Утром, вспомнив ночь перед операцией, не без оснований полагал, что в еду было подмешано снотворное, но выяснять не стал. На тумбочке лежал парадно-рабочий комплект одежды. Элегантный, удобный, хорошо подогнанный по фигуре, но ярко-желтого цвета, изготовленный из надежного, прочного материала. Девушки вели себя намного тише и сдержанней, чем обычно. Даже «Мы вместе!» прозвучало как-то не очень убедительно.
На старт пришли за целый час до срока. В раздевалке на столах было разложено оружие, защитные костюмы. У стены стояли экзоскелеты. Болан приказал девушкам проверить каждую мелочь, но не удержался и перепроверил все сам. За полчаса до старта побежал к энергетикам.
