— Ну что же… — Кай на правах хозяина положил на тарелку Багу лепешку, пару кусков утки и пучок лука. — Приступим, еч, а? — И он взялся за бутылку с пивом; пиво было самое лучшее в Цветущей Средине, «Легкое циндаоское», изготовленное в древнейшем центре ордусского пивоварения; секретами варки сообразного пива, кстати, в свое время щедрые ханьцы поделились с немцами, у которых до того пиво было весьма посредственное. — Мое любимое. И что главное — охлаждено именно так, как надо. Ты ведь знаешь, еч, как важно правильно охладить пиво, — улыбнулся Ли-пэн, наполняя стакан Бага. — А вот «Бархатное циндаоское»… — начал он, но Судья Ди, к этому моменту привставший и опершийся передними лапами о край стола, прервал его недовольным мявом. — Что такое? Али утка не вкусна, хвостатый преждерожденный?
Какая утка! — явно читалось на морде фувэйбина Ди. Тут есть предмет поинтереснее.
— Извини, еч. — Баг отобрал у Ли-пэна бутылку, поискал глазами и нашел свободную от еды вместительную плошку. — И ты извини, еч, — сказал он коту, под изумленным взглядом приятеля наполнил плошку пивом и поставил перед Судьей. — Пиво любит — страсть просто, — пояснил коротко.
— А… Ну… да, — быстро оправился от изумления Кай. — Быть ему старшим вэйбином. — Поднял бокал в сторону Бага, а потом, немного помедлив, и в сторону кота; Судье Ди, впрочем, было уже не до церемоний: с явным удовольствием он лакал пиво. — За ваше здоровье!
«Циндаоское» оказалось ничуть не хуже привычного александрийского. А может, в чем-то и лучше. Расслабившийся в тепле харчевни Баг впал в благодушие и готов был даже согласиться с тем, что да, лучше, определенно лучше александрийского.
— А что, драг еч, слышно нового при дворе? — спросил ланчжун, ловко палочками сворачивая лепешку.
— А что, драг еч, слышно нового при дворе? — спросил ланчжун, ловко палочками сворачивая лепешку. — Ты ведь все входы-переходы знаешь, как говорится, свой барсук на этой горке. Что говорят?
— Что я слышу! — Кай спешно прожевал утку и запил ее добрым глотком пива. — Ланчжун Лобо интересуется сплетнями!
— Да не то чтобы сплетнями… — Баг макнул лепешку в соус. — Просто интересно услышать из первых рук, так сказать… — На самом деле Багу чаялось как-нибудь невзначай перевести разговор на принцессу Чжу, узнать что-нибудь о ней, хотя бы самую малость. Тайна удивительно похожей на принцессу студентки Чунь-лянь так и осталась нераскрытой, но подозрений прибавилось: после памятного сражения на мосыковской хацзе< По-китайски этот явно жаргонный термин пишется так: это следовало бы перевести как "место, где смешались жабы", "жабье месиво". Вероятно, он возник как намек на тесноту, замкнутость и неопрятность подобного рода обиталищ - и качества их обитателей. То, что термин оканчивается иероглифом цза (смешанный, неоднородный, разномастный, несортовой, низкокачественный, нечистый), с трудом способным выполнять функции существительного, не должно обескураживать читателя; по всей вероятности, здесь имеет место редукция исполненной глубочайшего смысла, известной всякому культурному ордусянину фразы из двадцать второй главы "Лунь юя": "ха цза цэай фзн фэн фэй ха фэй е" - "Жабы порой смешиваются с фениксами, но фениксы потом взлетают (улетают), а жабы - нет". Стоит произнести первые слова этой фразы - и любой, вспомнив продолжение, сразу понимает контекст. В то же время обрыв цитаты на полуслове показывает, что в данном случае о фениксах и помину нет, а жабы смешиваются лишь друг с другом. Может, жабы и хотели бы смешаться с фениксами - да лапки коротки… и так далее. Традиционная ханьская полифония смыслов предстает в этом коротком выражении во всей красе. События же, о которых упоминает ван Зайчик, подробно описаны в "Деле победившей обезьяны". >, в результате которого ханеянка аж на две седмицы попала в больницу, Баг, почитай, и не видел ее ни разу — навестить студентку казалось ему неудобным, а потом Чунь-лянь, испросив отпуск, отбыла в Ханбалык, для поправки здоровья. Узнав об этом, Баг подумал: ну точно, это была принцесса. Приспело время готовиться к Чуньцзе, вот она и воспользовалась случаем, чтобы вернуться домой. Да и не такая уж опасная была у девушки рана, чтобы так долго нуждаться в лекарском уходе. Уж в ранах Баг понимал. — Я же из любопытства спрашиваю.
— Ну… да, — как-то хитро посмотрел на ланчжуна Кай, — я понимаю, понимаю… — Багу почудился в его тоне и в улыбке какой-то скрытый намек. Но отчего, откуда бы? Ведь он ни словом, ни делом, ни даже мыслию самой потаенной… — На самом деле мне и самому любопытно, как оно все сложится. — Кай снова взялся за пиво, вопросительно посмотрел на кота, но тот увлеченно жевал утку. — Назревают существенные перемены, еч. — Пиво янтарно заструилось в стаканы. — Ходят слухи, что возможно — возможно! — уже на этот Чуньцзе владыка объявит о назначении наследника трона. Но официально пока ничего не говорилось.
— Да? Ну это не велика новость. — Баг с благодарным кивком принял полный стакан. — Время уже подошло. Да я бы сказал, что давно уже подошло время. При былых правлениях наследников назначали гораздо раньше.
— Ну… да. Правильно. Но тут штука в чем. — Кай взялся за очередную лепешку. — У владыки, как тебе известно, семеро отпрысков.
Пять мужеска пола и две — девы. Принцы Чуский князь Жу-мэн, Луский князь Ин-мэн, Вэйский князь Цзян-мэн, Циский князь Дан-мэн и Яньский князь Юй-мэн. И принцессы — Ли и Мэй-инь, обе пока незамужние. Никто из них не проявляет явно выраженных государственных склонностей: Дан-мэн, например, пошел по стопам батюшки и погрузился в изыскания в области… э-э-э… придонной мелкой живности пресных вод, а Ин-мэн так вообще увлечен космическими изысканиями, Юй-мэн погружен в даосизм, и так далее. Принцесса Мэй — она поглощена сценическим лицедейством, и для нее даже создали специальную труппу ханбалыкской оперы, тоже, знаешь ли, дело новое, ибо в ханбалыкской опере все партии издревле исполняют мужчины. А вот принцесса Ли… — Кай сделал паузу, чтобы прожевать утку, но Багу опять почудилась в том какая-то многозначительность, что-то большее. — Принцесса Ли склонна к государственным делам, но принцессе это не совсем уместно.
— Да, конечно, — согласился Баг, — принцессы не могут наследовать правление, это против законов Неба.
— Ну… да, — кивнул Кай, доставая из рукава пачку сигарет «Чжунхуа». — Я снова начал курить, — сказал он извиняющимся тоном. (Ли-пэн уже пытался расстаться с этой вредной привычкой около двух лет назад, когда исполнял должность фаюньши в Ханбалыкском Управлении по делам крупного рогатого скота. ) Баг тут же выложил на стол кожаный футлярчик с сигарками. — О… Вот ты как теперь. — Вытащил одну, понюхал. — Хороши. Заморские?
— Да, — махнул рукой ланчжун, — подарок от одного гокэ. Проводили совместные деятельно-розыскные мероприятия.
— Успешно? — поинтересовался Кай, прикуривая.
— Вполне. — Да что ж он тянет-то?! Баг глотнул пива. — Как-нибудь расскажу при случае.
— Ну… да. Так вот… — Ли-пэн выпустил к потолку струю дыма. — Хотя и бывали в истории правления, что называется, из-за бамбукового занавеса, но — это дела прошлые, исключительные… Изрядный табак… Если бы принцесса Ли родилась мужчиной, то я бы не колеблясь предсказал, что наследником трона будет именно она. Принцессе уже довелось исполнить несколько поручений владыки — в том числе и достаточно серьезных, — и она выказала незаурядный ум и зрелое государственное мышление. Принцесса умеет находить общий язык с самыми разными людьми и стойка в стремлении к поставленной цели. То есть среди всех отпрысков владыки она — единственная, кто мог бы быть наследником. Но… Ты понимаешь.
