На улице по-прежнему лил дождь, ровный и частый. Такой может и час идти и три. Тучи размазались по небу однородным серым слоем.
Архайн ткнул носком землю. Она успела промокнуть даже под длинным выступом чердачного этажа — вода брызгала и затекала с боков. Но хотя бы сверху не капало.
— Прямо здесь и воззовем, — решил он. Хорошо бы, конечно, для большей точности разойтись на полполета, но так далеко отпускать тваребожца нельзя, он может сжульничать. Или вообще не станет взывать, как рванет наутек вместе со своей недоделанной «лозой»… Ничего, Приближенный сумеет определить расстояние до Твари даже по ничтожному расхождению в направлениях.
Брент молча отошел к крайнему столбу и уселся там спиной к йеру. Друзья стеной встали за ним, одним глазом кося на врагов, другим на появившиеся в ладонях жреца семена.
Архайн презрительно фыркнул и тоже отвернулся. На сей раз он выбирал семя вдвое дольше обычного, чтобы наверняка взошло; как-никак им уже больше трехсот лет, от самого Воцарения Двуединого. Дхэры хранили их с великим тщанием, выдавая только Приближенным. Как хорошо, что Архайн держал свой запас по двум тайникам…
— Слушай, — прошептал ЭрТар на ухо Бренту, — а давай мы его обманем, э?! Заставь семечко взойти просто так, без указания на Привратницу!
— Они все равно ее найдут. — Жрец медленно засыпал ямку, огладил землю ладонями, словно прося прощения.
— Архайн или другой йер, сегодня или через месяц, со мной или без меня…
— Это что еще за настроение?! — досадливо перебил его Джай.
-…поэтому найти ее должны вы, — не обращая на парня внимания, продолжил Брент. — Если мне удастся победить Архайна, то у вас будут и кристалл и расстояние…
— А если нет?! — вырвалось у Радды.
— Слушай, ты нам друг или тому йеру?! — возмутился горец. — Конечно, победит!
— …а если нет, то мое предательство лишь ускорит неизбежное. Я понимаю, что это меня не оправдывает. Но другого шанса у нас не будет.
— Эй, — насмешливо окликнул их Архайн. — Вы там хором взывать собрались, что ли?
— Нэт, эта мы обсуждай, кто твоя сапоги на память о такой харошый мертвый чэлавек бери!
Брент тронул горца за плечо и отрицательно покачал головой.
Больше тянуть было нельзя. Да он и не хотел.
Семена взошли одновременно. Вспороли землю, вытянулись, изогнулись обличающими перстами…
Жрец и йер медленно поднялись.
Развернулись.
И оцепенели.
Ростки указывали… друг на друга.
Несколько секунд все, включая стоящего на крыльце хозяина дома, потрясенно на них таращились.
Потом, не сговариваясь, подняли глаза вверх, к центру потолка.
Томительная тишина — и слабый шелест.
— Что там, на чердаке?! — Хруск сгреб мужика за шиворот.
— Эта… — прохрипел тот, скребя подкосившимися ногами, — бродяги какие-то попросились переночевать! Но они клялись, что на рассвете уйдут, должны были уйти…
— С ребенком?!
— Не знаю! — взвыл насмерть перепуганный хозяин. — Не видел! Старик за всех просил, они за порогом стояли, человек пять… бабы тоже вроде были… тащили чего-то…
— Отлично, — в голосе Архайна сквозили мурлычущие нотки, — нам не придется далеко идти за нашим призом.
Обережник брезгливо отшвырнул мужика, и тот, всхлипывая, отполз к двери.
Брент поглядел на неумолимое небо, тронул осыпь капель за краем крыши и — шагнул в дождь.
— Доставай плеть, йер.
— Ты удивил меня, Брент. — Приближенный, склонив голову к плечу, оценивающе рассматривал жреца. — Такое мужество, честность, глупость… Я не стану с тобой сражаться.
Йер медленно, не то убеждая противника в мирных намерениях, не то рисуясь, сунул руку за шиворот и вытащил прозрачный кристалл на тонкой серебряной цепочке. По тому, как впился в него взглядом Брент, друзья поняли — тот самый.
Архайн задумчиво раскачал цепочку на кончике пальца.
— Я не стану сражаться с рабом, — продолжил он. — Ты заслужил право издохнуть свободным.
Цепочка соскользнула с пальца и, увлекаемая кристаллом, полетела к земле. Пытаться ее поймать, подставляя врагу шею и спину, было полным безрассудством. Брент и не стал. Даже не проводил взглядом. Как и Архайн.
Они оба знали, чем завершится ее полет.
С такой высоты кристалл не разбился бы, даже будь стеклянным.
С такой высоты кристалл не разбился бы, даже будь стеклянным.
Он и не разбился. Рассыпался в белую искрящуюся пыль, и ветер тут же исчертил ее узорами.
— Ах ты скотина храмовная! — вырвалось у Радды.
Йер иронично поклонился, принимая комплимент.
— У меня не так уж много времени, Архайн, — спокойно произнес жрец. Казалось, «благородный» поступок врага только добавил ему уверенности в своих силах. — Может, мы все-таки начнем поединок?
— К твоим услугам… брат. — Приближенный выступил из-под навеса. Критически оглядел засаженный яблонями двор, поморщился и пошел к речному берегу, ровному и широкому.
Намокшая и отяжелевшая мантия полетела на траву. Архайн неспешно закатал рукава, проверил завязки сапог и рубахи.
Оставшиеся под навесом люди напряженно вглядывались в две смазанные дождем фигуры, разделенные четырьмя семериками шагов. Река клокотала и пенилась, холодный сырой воздух щипал ноздри.
Оба бойца взялись за плети и замерли.
Радда судорожно стиснула руку Джая.
— Не бойся, — шепнул парень, уже видевший подобное. — Пока они только взывают.
На один жуткий миг Бренту показалось, что Привратница, потрясенная изменой жреца, окончательно от него отвернулась. Но уже через секунду внутри разлилось знакомое тепло, и плеть начала наполняться силой. Медленно, обстоятельно, тяжелея даже на вес.
Как и положено после четвертой инициации.
— Так вот какая у тебя глина [48] , — с оттенком презрения заметил Архайн. По сравнению с прошлым поединком враг стал сильнее — но и он тоже. Приближенный К Двуединому мог потягаться даже с прислужником Твари, прошедшей все пять инициаций. Теоретически, разумеется. Место в этом мире было только для одного бога.
Брент промолчал. Сейчас он был уже не человеком — обнаженным оружием, зажатым в руке судьбы. Неспособным ни удивляться, ни радоваться.
Только сражаться.
— Что ж ты, тваребожец, плетью пользуешься? — Йер укоризненно покачал головой — и внезапно, почти без замаха, ударил. Кожаное витье продлилось в туманное, осенив добрую половину лужайки.
Брент пригнулся. Прикосновение плети означало мгновенную смерть, но суть поединка была не в этом. Архайн и не надеялся задеть жреца, хотя, разумеется, попытался.
Шелест сменился въедливым свистом. Капли вытянулись в тончайшие ледяные стрелки и густо утыкали землю, придав траве серебристый оттенок.
Порыв теплого ветра — и лужайка снова зазеленела. Брент опустил руку со щитом-петлей из плети, позволив ей свободно обвиснуть.
— Ну а ты мне что покажешь? — Архайн стоял в прежней расслабленной позе, чуть двигая кистью. Кончик плети плясал по земле, словно подманивая шаловливую кошку.
Лужайку заволокло туманом. Брент беззвучно шагнул влево на случай, если йер ударит вслепую, и тут же снова взмахнул плетью. В белом мареве что-то затрещало, но коротко и неубедительно.
— В прятки хочешь поиграть? — донесся из него насмешливый голос Архайна, и туман сдернули, как простыню с веревки. Удар — на сей раз по земле — и на жреца понесся невидимый плуг с отвалом в человеческий рост. Комья подлетали на высоту крыши, некоторые докатились аж до порога дома.
